Пульт мертвеца
Шрифт:
Наши взгляды встретились, но я не собирался отвечать. Ему было не дано понять, а если бы он смог, то не счел бы нужным вникать, какой неосознанный суеверный страх вызывал у меня этот зомби. Чувствовать, быть свидетелем его смерти, и в то же время наблюдать какое-то подобие жизни…
— Кто такая Конни? — поинтересовался Рэндон.
Айкман недоуменно повернулся к нему.
— Кто? — переспросил он.
— Тремблей назвал какую-то Конни в тот момент, когда… Де Монт делал инъекцию, — пояснил Рэндон. Хотя он остался недоволен моим отказом выполнить его приказание, но, тем не
Айкман покачал головой.
— Она была его сообщницей. — Его глаза снова уставились на меня. — И казнена, между прочим, во время предыдущего полета на Солитэр.
Я сжал зубы.
— Мистер Келси-Рамос… с вашего позволения, можно уйти?
Несколько мгновений он изучающе смотрел на меня, затем кивнул.
— Да, конечно. Может быть, на обратном пути сумеете заняться этой проблемой…
Я дал понять, что принимаю это предложение к сведению, хотя и не стал возражать сейчас…
— Я буду в каюте, если понадоблюсь, — промолвил я на прощанье.
— Могли бы заглянуть в камеру будущего зомби, — добавил Айкман, когда я повернулся, чтобы уйти.
Я, помедлив, обернулся. И снова эта ненависть… Но на сей раз не только она. Что-то очень напоминающее злорадство.
— В самом деле? — спросил я.
— Как хотите, — с наигранным безразличием произнес он. — Целиком на ваше усмотрение. — Продолжая разыгрывать равнодушие, он демонстративно повернулся ко мне спиной, делая вид что поглощен созерцанием Тремблея.
Мельком взглянув на Рэндона, я увидел в его глазах мое собственное замешательство и без звука покинул рубку.
Айкман, разумеется, затеял какую-то игру. К сожалению, он понимал, что я об этом догадываюсь, а это означало, что его цель — заставить меня посетить другого заключенного на борту «Вожака», или же окончательно убедиться, что я совершенно не желаю показаться в этой камере.
Я не собирался участвовать в этой игре, навязанной им… С другой стороны, мой отказ означал, что я впредь буду поступать так, как считаю нужным я, а не он. И в таком случае… Незачем смотреть второго заключенного. Не хотелось еще раз видеть того, кто совершил преступление, за которое полагается смертная казнь. Не стоит рассыпаться в чувствах перед тем, до кого мне не было никакого дела и которому суждено умереть через какие-нибудь две недели.
Но самаритянин, пришедший к нему, был тронут состраданием к нему при виде его…
В моей жизни случались моменты, — с горечью вспомнил я, — когда религиозный долг доставлял мне больше хлопот, чем того стоил. Вздохнув, я изменил направление и отправился к камере узника.
Камера — всего лишь отдельная каюта, специально подготовленная для этой цели, лишенная всего, что могло каким-то образом облегчить возможность побега — дверь была оборудована замком, отпиравшимся только снаружи. По инструкции подле нее должен был находиться охранник. Но, пройдя дальше по коридору, я убедился, что это было никому не нужно. Сам Миха Куцко, фаворит и главный хранитель лорда Келси-Рамоса, исполнял роль стража у дверей. Один из немногих на
При моём появлении на его лице появилось выражение искреннего дружелюбия, которое не исчезло даже тогда, когда он инстинктивно потянулся к игломету, закрепленному на бедре.
Неосознанный рефлекс, понял я, вероятно, именно он и помог ему выжить в течение всех этих лет.
— Джилид, — кивнул он мне в знак приветствия. Его глаза блеснули за толстыми линзами визира. — Добро пожаловать в темницы «Вожака». Что вас привело сюда?
— Да вот, прослышал, что здесь всякие чудеса творятся, — ответил я ничего не выражавшей фразой.
Улыбка сменилась гримасой.
— И скомандовали себе: «Я должен пойти и сам на все взглянуть»? — сухо предположил он…
И почему не выжгли плевелы… — автоматически продолжил я.
Куцко знал Писания в рамках самых что ни на есть прописных истин, но даже это было приятно.
— Конечно, — согласился я, — с тех пор, как ты стоишь на посту, минул уже целый год, а то и два.
Его глаза сразу потускнели.
— Еще больше времени минуло с тех пор, как кто-нибудь из моих охранял камеру смертника, — негромко сказал он. — Невесело стоять вот так и думать обо всем этом.
До тех пор, пока мы не достигли Солитэра, Куцко не обременяли его служебные обязанности… И в этом он, как две капли воды, напоминал капитана Бартоломи, который ни под каким предлогом не передоверит свою работу подчиненным. Лорд Келси-Рамос обладал особым даром выискивать таких людей.
— Невесело, так это точно, — согласился я. — Что ты можешь о нём сказать?
— О ней, — поправил он меня. — Это женщина из Аутбаунда. Обвиняется в нескольких убийствах…
Что-то в животе у меня оборвалось… Аутбаунд… Ведь я там вырос, в одном из поселений Смотрителей.
— Случаем, не знаешь, — осторожно поинтересовался я, — где именно в Аутбаунде это произошло?
Он как-то боязливо повел плечами.
— Нет. К чему мне это?
— К тому, что несколько минут назад Айкман настойчиво предлагал мне придти сюда и посмотреть, — ответил я. По крайней мере, с Куцко нужна откровенность. — И вот меня интересует…
— Не может ли она быть кем-нибудь из тех, кого вы знали? — Куцко невольно взялся за дужку своего визира. — Карта идентификации: «Зомби „Вожака“ внешний».
Услышав это, я состроил гримасу, собрался с духом, готовый услышать что угодно.
— Зовут ее Каландра Пакуин, — доложил Куцко, считывая информацию, появившуюся на мини-дисплее его визира. — Звучит знакомо? Нет?
Я покачал головой, тугой узел внутри моего живота медленно, постепенно слабел.
— Нет…
— Гм… Так, посмотрим. Вначале убийства совершались в Бриджуэе… Затем они продолжались во Внешней столице Транзит-сити.
Некоторым Смотрителям из поселения Кана случалось иногда по делам службы наведываться в Транзит-сити. Среди её жертв, возможно, могли оказаться люди, которых я знал?