Пуля для депутата
Шрифт:
— Мы пошли.
— Давай. Я уже подъезжаю, — сказал Боец.
— Пошли, — подытожил Лопата. — Пора, братцы мои…
— Да… Мы готовы! — выразил свое согласие Максимов. И вдруг, схватившись рукой за грудь, откинулся на спинку заднего сиденья джипа.
— Ребята… — Николай Николаевич смотрел на Карпова как-то растерянно. — Ребята… Я опять… Это…
— Валидол! Соси, Николаич! Слушай, Михаил Романыч, надо нам Николаича оставить в машине.
— Я и сам об этом подумал, — ответил Лопата. — Николаич… Выдюжишь один?
Максимов сосал очередную таблетку валидола и молча кивал.
— Вы
— Ничего-ничего! — Лопата хлопнул Максимова по плечу. — Плевое дело! Сиди и жди. Подремли — мой тебе совет. Во сне болезнь быстрей проходит.
— Да уж… Дремать — самое время.
— Все, Николаич. Сиди, никуда не выходи. Менты тут вряд ли будут бродить. Слишком уж глухое место.
— А может… В другой раз? — Максимов все еще пытался не упустить возможность поучаствовать в силовой акции.
— Нет, Николаич. Все уже решено. Держись!
— Это вы держитесь… — прошептал побелевшими губами Максимов в спины уходящих в темноту товарищей.
— С оружием управляешься хорошо? — спросил Лопата у Карпова.
— Нормально, — Толя вытащил сегодняшний трофей — бандитский «ТТ».
— Ага… Патроны есть?
— Есть. Полная обойма.
— Хорошо… Вот люк.
Подземелье не произвело на Карпова ожидаемого им эффекта. Шли они всего минут десять — по сухому, теплому тоннелю в кромешной тьме, если не считать луча фонарика, которым идущий впереди Михаил Романыч освещал себе путь.
— Это еще не подземелье, — сказал Лопата, словно услышав мысли Карпова. — Это так — семечки! Подходы… Самые последние ходы. И сделаны хреново. Неглубоко, видишь? Вообще, все на скорую руку. Через пару лет начнет обваливаться потихоньку. А лет через десять нужен будет капитальный ремонт… Это все строили уже на излете застоя: абы как, чтобы галочку в ведомости поставить. Вот пониже ярус — там все посолиднее. Как-нибудь покажу…
«Если доживем», — мысленно закончил его речь Карпов.
— Все. Стой здесь! — Лопата остановил Карпова рукой. — Будем решетку рвать. Ты лучше ляг. Хотя заряд и точечный, а знаешь, всякое бывает. Да и давай сразу договоримся: по этим парням, охранникам то есть… По ним палить — только в самом крайнем случае. А то — мало ли что? Много ребят хороших сейчас в охрану пошли. Не от хорошей жизни… Так что — лучше как-то обойтись. Ну, уж если, конечно… — Лопата не договорил, кашлянул и полез вперед.
Он возился минут десять, прилаживая заряд к невидимой Карпову решетке.
— Ложись! — крикнул Михаил Романыч, неожиданно выбежав из темноты. Фонарик его почему-то был выключен, и Карпов отметил, что этот подземный фанат, судя по всему, видит в темноте не хуже кошки.
— Уши!.. — снова выкрикнул Лопата, падая рядом с Карповым. Но договорить не успел.
Карпову почудилось, что голова его разлетелась на две равные, аккуратные дольки под ударом невидимого колдуна. Грохот не ударил его, а как-то хлестнул, заставил зажмуриться, сжаться, подтянуть колени к подбородку. Он замер на полу тоннеля и пришел в себя только после того, как Лопата несколько раз хлопнул его по спине.
— Подъем! Пора за дело! Это только начало — ничего тут разлеживаться…
Карпов,
— Что это было? — спросил он уже на бегу, с трудом поспевая в темноте за проворным толстяком.
— Пластит! — бросил тот на ходу. — Сними с предохранителя…
Карпову не нужно было объяснять, что именно он должен снять с предохранителя. «ТТ» с глушителем он уже держал в руке.
— Наверх! — Лопата выкрикивал приказания, уже ничуть не опасаясь, что его услышит кто-то посторонний.
Карпов увидел, что его гид полез вверх, цепляясь руками за железные скобы, торчащие из стены шахты. Анатолий отметил про себя что вокруг стало светлее, и фонарик не нужен уже не только Лопате, но и ему самому.
Лопата, поднявшись до самого люка и подперев плечами его крышку, отделяющую их от поверхности, на секунду замер, прислушиваясь. То же самое сделал и Карпов.
Над головами лазутчиков топали чьи-то сапоги, слышались невнятные голоса. Судя по этим звукам, взрыв, устроенный Лопатой, произвел в стане врага переполох — если и не панику, то по меньшей мере, замешательство.
— Ну, с Богом, — сказал Лопата. Сунул руку в небольшой рюкзачок, который висел у него не на спине, а на груди (так, чтобы удобно было извлекать на свет Божий его содержимое), и достал какой-то предмет — Карпов в полумраке не успел различить его контуры. Подняв плечами крышку люка, Лопата швырнул свое «орудие» наверх — туда, откуда доносился топот сапог.
Очередной взрыв едва не заставил Карпова разжать пальцы, вцепившиеся в скобы примитивной лесенки.
— Что это? — крикнул он Лопате.
Михаил Романыч уже вылез наружу.
— За мной! — рявкнул он, не ответив на вопрос.
«Неужели он вот так гранатами садит — вслепую? А сам говорил, чтобы не стреляли на поражение…» — Карпов выскочил из люка и постарался быстро осмотреться. Анатолий понял: они оказались в каком-то рабочем помещении больницы — не то в котельной, не то в прачечной. Вдоль стен располагались толстые трубы непонятного предназначения, в углу торчали конструкции, напоминающие бойлеры, мигали какие-то лампочки; откуда-то били струи пара. А еще он увидел четверых здоровенных парней в одинаковых черных костюмах, никак не увязывающихся с общим котельно-прачечным интерьером. Парни лежали рядышком на полу: трое из них шевелились, держась руками за головы, четвертый не подавал признаков жизни.
«Шумовая граната! — догадался Карпов. — Звуковой и световой шок…»
Лопата уже колотил своим ботинком по голове того из парней, который шевелился активнее остальных. Закончив с первым, Михаил Романыч двинул по разу другим охранникам, скорее для профилактики, нежели из-за реальной угрозы с их стороны.
— Вперед! Чего встал?! — крикнул он Карпову, который наблюдал за избиением и так уже полуживых врагов, стоя у открытого люка.
Они выскочили через единственную дверь в коридор. Карпов заметил, что в руках у Лопаты находится ни больше, ни меньше, как автомат «Узи».