Пуля для депутата
Шрифт:
«Неплохо живут трофейщики!» — успел подумать он. И тут грохот выстрелов заставил его прервать отвлеченные размышления.
Лопата упал на пол, перекатился и выпустил в ту сторону, откуда раздались выстрелы, стрекочущую, частую очередь.
— Вперед! — снова закричал он — и рванул бегом так, словно точно знал, куда им нужно попасть.
— Направо! — подсказал Михаил Романыч Карпову, когда они добежали до пересечения с другим коридором.
Карпов высунулся было из-за угла, но выстрелы, грохнувшие почти рядом с его лицом, заставили экс-следователя отпрянуть назад.
— Черт!
Лопата снова сунул руку в рюкзак — и на этот раз в его руках оказалась банальная граната РГД.
— Получай фашист гранату от советского солдата! — с детским азартом, словно заклинание, пробормотал Михаил Романыч. Дернув кольцо, он вытянул руку за угол и катнул гранату по полу.
Взрыв, грохнувший через пару секунд в коридоре, уже не произвел на Карпова такого сильного впечатления. Но зато теперь Лопата резко толкнул его в бок, заставляя присесть на пол.
— Елки зеленые! Осколки же рикошетят, — пробормотал он, отвечая на немой вопрос в глазах Анатолия. — Ты откуда такой, вообще, выполз, наивняк? Говоришь, с оружием умеешь обращаться… А таких простых вещей не знаешь!
— Слушай, ты что, был здесь уже когда-нибудь? — спросил Карпов. — Так ориентируешься?
— Где я только не был! И здесь был… От армии косил в свое время, — ответил Лопата, озираясь по сторонам.
— От армии?! Ты?!
— Ну да! Чего мне там делать? Армия армии — рознь… Пошли, — Лопата уверенно зашагал по коридору.
Карпов шел за ним, стараясь не смотреть на то, что сделала РГД с двумя охранниками. Судя по их виду, граната взорвалась прямо у них под ногами.
— Вниз теперь…
Перед Карповым открылась двухпролетная короткая лесенка. Спустившись по ней, они оказались в очередном коридоре со множеством дверей.
— Так-так… Посмотрим… — Лопата ударил ногой в первую же дверь. Она не поддалась. Тогда он выпустил в замок короткую очередь и снова стукнул по двери ботинком.
— Ба! — ахнул он, увидев то, что открылось его глазам за распахнувшейся изрешеченной пулями дверью.
— Прямо машинный зал, — покачал головой Карпов.
— Все на пол! — рявкнул Лопата.
За столами сидело человек пять. Видимо, услышав выстрелы, сотрудники компьютерного центра заперлись, от греха подальше, и теперь находились в состоянии шока — от устрашающего вида неожиданно появившихся в помещении вооруженных налетчиков.
Сотрудники — трое молодых ребят и две девушки — послушно сползли со своих вертящих кресел и замерли в неудобных позах на полу. Кто-то даже предупредительно завел руки за голову.
— Где женщины?! — крикнул Толя.
— Отвечайте, подонки, где наши женщины? — повторил его вопрос Михаил Романыч и недвусмысленно повел коротким стволом автомата.
— Какие женщины? — спросил один из парней, лежавший ближе всех к Лопате.
— Где твой начальник прячет заложников? Всех перестреляю, гаденыши!
Лопата неожиданно застрекотал своим «Узи», разнося в стеклянную пыль мониторы, корежа системные блоки, сбивая со столов тут же разлетавшиеся на мелкие кусочки стойки с компакт-дисками.
— Стойте! Что вы делаете?! — Парень вскочил на ноги, в запале забыв об угрозе того, что пули могут попасть
— Остановитесь! — закричала коротко стриженая девчонка. — Я скажу!
— Говори! Быстро! — Лопата сунул руку в рюкзак — и мгновенно вставил в автомат новую обойму.
— Я не знаю ни про каких заложников… Но они могут быть в палатах для буйных… В изоляторе… Это по коридору налево, потом вниз…
— Знаю… Сидеть здесь и не рыпаться! — Лопата, придавая своим словам пущее значение, дал короткую очередь в потолок. — Пошли, Толик. Я знаю, где это.
Как раз в тот самый момент, когда Лопата и Карпов встали перед железной дверью изолятора, Боец (с потерявшим сознание прямо на сиденье машины Анисимовым) носился на своем джипе по двору больницы, сбивая и корежа легковые машины, притулившиеся на небольшой, отгороженной символической оградкой стоянке. Смел он по пути и будочку охранника, который, однако, успел из будочки выскочить — и даже выстрелил один раз по неизвестно откуда появившемуся во дворе черному стальному чудовищу. Но уже в следующий миг джип задел его крылом, и охранник отлетел на кучу досок, оставшихся от его будочки.
По машине велась прицельная стрельба со стороны главного входа в больницу, и Боец понял, что напролом ему не прорваться… Не то, что не прорваться, а хорошо бы вообще ноги унести! По машине садили из двух пистолетов, из «Калаша» — короткими очередями. Спасало пока Бойца лишь то, что ездил он с выключенными фарами и очень умело менял направление: закладывал резкие виражи, крутясь по двору, не давая противнику точно выверить прицел.
Боец уже решил, что пора бросить машину, выскочить на асфальт подъездной площадки и попытаться проникнуть в здание через какие-нибудь боковые окна — как вдруг в треск одиночных выстрелов врезалась длинная, отчетливо простучавшая очередь, причем раздалась она за спиной Бойца… По входу в больницу явно стреляли из ручного пулемета.
«Гинденблат! — понял Боец. — Ну все, господа бандиты, конец подкрался к вам незаметно… Захар Яковлевич сейчас вам устроит!»
Шальная пуля, выпущенная одним из охранников уже в панике, абы куда, в белый свет, как в копеечку, пробила лобовое стекло джипа и попала Бойцу в лоб, аккурат между бровей.
Гинденблат выпустил последнюю очередь и бросился вперед… Перепрыгнув через трупы троих охранников, он ворвался в здание и побежал вниз по широкой, красиво декорированной лестнице. Она привела Захара Яковлевича в личный ресторан Комарова (которым тот так гордился). На сей раз зал был пуст.
«Суки! Ишь обставились… — прошептал сквозь зубы Гинденблат. Им длинной очередью из ручного пулемета в щепки разнес стойку бара. — Я вам устрою пир во время чумы!»
— Не стреляйте! — донесся до него слабый голос бармена, лежавшего на полу, в груде битого стекла от разнокалиберных бутылок, прежде украшавших помещение. — Не стреляйте…
Гинденблат огляделся по сторонам. Кроме бармена, копошившегося в битом стекле, в зале не было ни души.
— Где твой хозяин? — спросил Захар Яковлевич, ворочая по сторонам стволом пулемета.