Пусть

Пусть

1

Он сидел на берегу реки и ловил рыбу. Собственно, не совсем в рыбе было дело. Единение с природой, единение с собой — вот истинная цель этого занятия.

Солнце лениво двигалось по небосклону. Ветер цеплял облака и тянул их за собой, размазывая по голубому холсту белыми мазками. Линия противоположного берега тянулась вдоль горизонта,

лишь вдали прерываясь ненадолго для того, чтобы перепрыгнув на этот берег, продлиться, образуя круг.

Круги разошлись от места, куда он закинул удочку. Он улыбнулся. Солнце уже грело вовсе не по-весеннему, а по-летнему. Редкие прохожие поглядывали в его сторону.

Почему-то ему очень захотелось оглянуться. Странно. Ведь люди, проходившие мимо, его вовсе не волновали. И все же он оглянулся. Взгляд его выхватил одинокую черную фигуру на берегу. Она, как и он несколько мгновений назад, смотрела на другой берег и ему показалось, что ее мысли совпали с его. Она повернула голову в его сторону, но сразу же отвернулась.

«Смутилась», - подумал он, улыбнувшись. Поплавок вновь привлек его взгляд. Но мерное течение мыслей было нарушено. Ему хотелось смотреть на нее. Он сам не понимал своего желания. Ведь ему не было известно кто она. Он даже не мог разглядеть черты ее лица издалека. И все же.

Он отошел от удочки и лег на расстеленную рубашку. Его взгляд вновь поймал ее. Она так и стояла, только голова была чуть запрокинута назад. «Да, небо сегодня красивое», - подумал он, не отводя взгляда от женской фигуры.

Она тоже посмотрела на него и опять отвернулась. «Хм, ей вероятно неловко рассматривать полуголого мужчину, тем более, что я тоже ее разглядываю». На улице было уже совсем тепло и ему нравилось ощущать легкий ветер на коже.

Незнакомка больше не смотрела на него, но он чувствовал, что ее мысли все еще сосредоточены на нем. И ему было приятно от этого.

Поплавок настойчиво призывал его. Вытянув пустой крючок, он вновь закинул удочку. Она смотрела на него. Осознание этого вызвало странную смесь чувств. Неудобство, радость, нет, пьянящий восторг. Почему-то стало неловко за резиновые сапоги. Чушь.

Он долго не поворачивался в ее сторону. А когда повернулся, то его взгляд скользнул по пустому берегу. Он заозирался. Незнакомка исчезла, оставив чувство отчаянного неудовлетворения. Ему хотелось вновь ее увидеть, возможно, подойти ближе, заговорить. Или даже так, издалека, наблюдать за ней, когда можно придумать ей черты лица. Все равно как. Только пусть она будет.

2

Карандаш скользил по бумаге, казалось, хаотично и нервно. Следы грифеля были разными по тону, но вместе составляли единое целое. Она рисовала небо. Весеннее небо. Голубое с белыми прожилками облаков. Картинка получалась черно-белая, но она все равно видела глубокую синеву неба и яркую сочную зелень майской листвы.

Этот

образ давно запал ей в душу, однако рисовать она взялась только сейчас. Что разбередило ее память – не ясно, вдохновение так нахлынуло, что рука сама потянулась к карандашу и бумаге.

Она не была художником. Просто любила рисовать так, как умела, как видела. И сейчас перед ее глазами стояла эта картина, виденная ею еще прошлой весной. Возникла, словно фотография.

Карандаш в ее руке замер, уступая воспоминаниям.

День тогда был чудесный. После затяжной зимы все ждали лета. И это был по-настоящему летний день, не смотря на то, что на календаре значился май.

Воздух, напоенный влагой речной воды и свежестью юной листвы, вливался в легкие, опьяняя и кружа голову.

Рука вновь двинулась по листу. Сверху, постепенно спускаясь вниз, туда, где на картине был берег реки. И застыл на месте, затеняя участок.

Там был еще он. В этом дне. Рыбак. Незнакомый знакомец. Ей тогда казалось, что ее душа на миг слилась с его душой. Издалека, не различая черт лица, она видела лишь очертания его фигуры, да клетчатую рубашку, расстеленную на земле. Удочка была закреплена, а он просто смотрел. Не то на поплавок, не то на реку. Смотрел, и она чувствовала, как ему сейчас хорошо, спокойно. И как это совпадало с ее состоянием. Размеренно-ленивым, созерцательным. Он обернулся к ней, будто она своим взглядом потревожила его покой, позвала.

Тогда она сбежала. Дождалась, пока он отвернется и сбежала. Не потому что ей пора было возвращаться, а потому что испугалась вдруг чего-то. А когда ушла, что–то осталось там, на берегу. Частичка души. Она возвращалась на то место не раз, но не встречала больше того рыбака. Он пропал. Нарочно ли, случайно, не важно. Но с каждым разом, когда она приходила на берег и не находила его там, надежда в ее душе угасала, угасала. Пока память услужливо не истребила этот день, стерев его из своих списков.

Все лето она не вспоминала о нем, а в этот хмурый ноябрьский вечер вдруг вспомнила. Вспомнила и схватилась за карандаш, пытаясь удержать на бумаге тот момент единения их душ.

Сейчас, глядя на эту картину, она снова почувствовала дуновение ветра на своем лице и краска вновь залила ее щеки, когда она увидела, что он обернулся. Нет, она не видела его глаз, просто чувствовала их. Бездонные и затягивающие, они словно откликались на ее зов.

Рука ее вновь заиграла на листе и замерла, оставляя неясный контур мужчины среди ясного майского дня.

3

Вагон раскачивался и скрипел. Машинист набрал ночную скорость, и на каждом повороте ей казалось, что поезд сейчас выпрыгнет из рельсовой колеи и поскачет по шпалам прямо в обрыв. Успокоив разбушевавшуюся фантазию, уже нарисовавшую катастрофическую картинку, она переключилась на более приятную тему.