Пусть
Шрифт:
Долгожданный отпуск. Она тихо усмехнулась, боясь разбудить соседей по купе. Образ ее всезнающей подруги тут же возник перед глазами, крутя пальцем у виска. «Ты сумасшедшая, - сказала та в последнюю их встречу перед отъездом. – Когда все едут на юг, в теплые края на бархатный сезон, ты едешь морозить нос»
Она снова усмехнулась. В Петербурге сложно отморозить нос в конце сентября. Да, там не так тепло, как на побережьях южных морей, но чем-то притягивал ее сентябрьский Петербург, точнее его пригороды. И она нарочно выбрала поезд, так как долгая дорога под мерное раскачивание поезда навевала вдохновение, и строчки сами ложились на бумагу. Пусть даже неровно. А стихоплетение всегда настраивало ее на созерцательное времяпрепровождение. Ей хотелось привезти не просто фотографии, но настроение, воздух, восторг – все свои впечатления.
Поезд
От размеров купе мысли перескочили к попутчикам. Поезд отправлялся поздно вечером, поэтому познакомились вскользь и ее это устраивало. Завтра утром все будет по-другому. Двое молодых мужчин и бабушка. Бабушка должна ехать до конца. Уже успела рассказать о внуках в Петербурге. Мужчины же были сдержаны и молчаливы. Как же хорошо ничего не знать о людях. При желании можно спокойно что-нибудь придумать о них. Ну, вот например тот, что напротив нее наверху. Конец сентября, а он совсем не загорел за лето, значит офисный работник. Может он налоговый инспектор, а может…может он едет домой, а вовсе не отдыхать. С тем же, кто расположился прямо над ней, было сложнее. Она его видела мельком. Лицо не знакомо, но фигуру будто видела где-то или похож просто.
В окне замелькали огни. Какая-то станция. Вот ведь никуда не спешишь, спи себе, а ведь не спится, хоть глаз коли. Точно станция. Остановились. Интересно, долго будем стоять? Может быть поскладывать строчки? Что б уж точно уснуть. Мысленно улыбаясь, она подняла подушку и полезла в сумку за тетрадью. Тетрадь была старая, затертая и наполненная какими-то листочками. Размеры племянников, квитанции, стихи, рисунки, чьи-то телефоны – чего там только не было. Листочки регулярно выпадали, но она настойчиво вкладывала их обратно. Хотела было вклеить, но все руки не доходили. Вот и в этот раз, стоило ей только вытянуть тетрадь из сумки, как часть листочков веером разлетелась по купе. Так всегда, когда хочешь не шуметь, что-нибудь случится. И это что-нибудь будет скрипучим, шуршащим, звенящим или громыхающим. Громыхнула ручка, но не громко (ковровые дорожки в купе все же здорово), зашуршали листочки совершенно разных размеров и цветов. Пришлось вставать и скрипеть кроватью. Потом собирать разлетевшиеся сокровища. Конечно же, не забыть стукнуться головой об столик, вновь проскрипеть кроватью и замереть на мгновения, слыша, как скрипит верхняя полка. Разбудила все-таки. Но верхний сосед тут же затих, и она перевела дыхание.
Пока она собирала листочки, поезд уже тронулся, что и стало причиной удара головой. Освещение включать она уже не решилась и, оставив тетрадь на столике, отринула мысль написать что-нибудь в темноте. Решив сочинять про себя, она почти сложила пару строк. Вот только упрямая рифма к слову «аромат» никак не хотела находиться. Сон все же победил.
4
Он лежал с закрытыми глазами. Колеса поезда так громко стучали, что сна не было. Не смотря на то, что усталость, казалось, свалит его.
Мышцы гудели после тяжелого дня. Суета, сборы, метание, закругление тысячи дел перед поездкой. И ведь, как всегда, именно в этот день ты понадобишься всем знакомым, даже тем, которых уже сто лет не встречал. И конечно всем срочно. А потом, конечно, пробки и на вокзале чуть ли не в последнюю минуту. Но вот долгожданная ночь, поезд едет, вагон качает. И не спится, будто все еще бежишь куда-то, решаешь что-то.
Попутчики. Пожилая женщина, девчонка, мужик. Почти полный набор. Как хорошо, что вечерняя посадка. Не нужно знакомиться. Почему-то смущали его первые минуты знакомства в поезде. Вот только узнал человека и тут же спи с ним рядом. Странно. Небезопасно. Неуютно.
Но завтра придется… Эх, завтра будет завтра.
По скрипу койки внизу было понятно, что не спалось не только ему.
Девчонку ему рассмотреть не довелось, выходил, когда она садилась, а после она вышла. В общем, не видел.
И вдруг, непонятно от бессонницы что ли, стало любопытно, какая она.
Он улыбнулся в темноте. Как в детстве перед новым годом или днем рождения лежишь ночью
Станция. Фонарь бьет прямо в глаз. Он подвинулся в угол, но это не особо помогло. Да, не под его размеры койка. Плечо вот-вот свесится. Он закрыл глаза и сквозь веки свет фонаря уже не казался таким слепящим. Почти как солнечный. В тот день.
Память постаралась изобразить все в красках, и он увидел темную фигуру на берегу среди яркой майской зелени.
Снизу раздался скрип, потом шуршание и шелест бумаги. Воспоминание тут же исчезло. И стало немного грустно. Появилось небольшое раздражение. Что она там внизу делает?
Письма пишет…мелким почерком. Он снова улыбнулся. Раздражение тут же ушло.
Грохот снизу означал уже боевые действия. Он перевернулся на бок и мельком взглянул вниз. Ничего, никого. Успокоилась, кажется. Да, с такой суетливой поживи. Замучает. Досталось же сокровище кому-то. То ли дело мечта…
Сложилось так, что на следующий день, после того памятного, ему выпала командировка. Да на два месяца.
Он был на берегу после приезда каждый день в течение целых двух недель.
Предполагая, что она недалеко работает, и выходит погулять в обеденный перерыв к речке, он появлялся на берегу в начале двенадцатого и уходил в третьем часу.
А потом, спусти две длинные недели, здравый смысл победил напрасную надежду на встречу с незнакомкой. И он не приезжал больше туда. Даже для того, чтобы порыбачить. Да какая там рыбалка летом. Людей: видимо-невидимо. Ни покоя, ни наслаждения. Да и место теперь это было связано уже с другими мыслями, воспоминаниями. Дразнящими, недостижимыми и оттого еще более желанными.
Он уснул, улыбаясь, словно увидел то, чего давно желал.
Поезд ехал, колеса отстукивали такт собственной мелодии…
5
Питерская погода. Семь погод на дню. Она улыбнулась и, сняв легкую куртку, повесила ее на спинку пластикового стула. Усевшись обратно, подвинула чашку с кофе ближе и с удовольствием обняла ее ладонями. Теплая чашка, горячий бодрящий кофе, открытое кафе и временно, как всегда в Питере, выглянувшее солнце. Дождик прошел, пока она ехала сюда в маршрутке. Уж было совсем расстроилась, что придется любоваться Царским Селом под зонтом, но погода вновь поменялась и яркое солнце пригрело настолько, что пришлось разоблачаться. Обводя взглядом близлежащий пейзаж, отметила, что в листве уже появились желтые и красные оттенки. Ей всегда нравилась ранняя осень. Сколько красок, какие контрасты, какое разнообразие сочетаний. Да и сентябрь с каждым годом становится все теплее. И солнце сегодня прямо манит запечатлеть этот момент. Течение мыслей прервал неясный гул голосов. Она повернула голову и увидела толпу туристов, всех как один одетых в хлопчатые брюки разных цветов, рубашки и болоньевые жилетки. Щелканье фотоаппаратов смешивалось с незнакомой речью. Она отметила про себя, что это не первая японская группа, встреченная ею сегодня. Какое-то восточное нашествие. Переключилась вновь на пейзаж и все-таки решила набросать его на листок бумаги. Тем более, что сейчас солнечные блики очень картинно украсили озеро, играя зайчиками на Чесменской колонне. Достала из сумки тетрадь, аккуратно придерживая края, чтобы вновь не ползать, собирая листочки. Интересно, насколько похож этот день на тот? Там тоже было солнце. Порылась среди кучи бумажек и не нашла искомое. Нахмурившись, перебрала свою коллекцию снова. Солнечного майского дня как не бывало. Расстроилась. Потом решила сложить все по порядку. Наверное, всё же пропустила. Чеки оказались с чеками, рисунки с рисунками, телефоны с телефонами, солнечного дня нет. И тут перед глазами возникла картина: ночь, вагон и она ползает, собирая свои сокровища. Сердце подсказало, что она права и рисунок потерялся именно в ту ночь. Удивилась, как быстро набежали слезы на глаза. В душе поселилась тоска, словно по потерянному человеку. Нет, конечно, как взрослый, здравомыслящий человек она понимала, что может нарисовать тот день снова, но... это будет уже не то. Ведь в одну воду дважды не войдешь. Конечно, расстроилась. И, естественно, воспоминания, как потеряла и что можно было сделать, закрутились в голове. Ведь могла найти его на утро. Нет, не могла. Утром все завертелось с такой скоростью.