Пустая

Шагаева Наталья

ОН хватается за стальную цепь поводка, сильно натягивает на себя, вынуждая прогнуться, чтобы не задохнуться. В голове мелькает только одна мысль: «Завтра все мое тело будет в синяках и кровоподтеках, а у меня выступление». Но мой монстр выпишет мне больничный. И будет притворно заботиться о своей кукле, готовя для себя очередное чистое полотно, на которое нанесет новые кровавые картины. Дальше все проходит словно в тумане. Резкий рывок и между ног разливается обжигающая лава. От каждого толчка тянет и мучительно болит низ живота. А я кусаю ладонь, чтобы пережить эту мучительную боль, но моему монстру это не нравится. Он хочет слышать подтверждения моей боли. И если ему этого не дать, он не кончит, и все будет длиться вечно. И я кричу, вновь срывая связки. Ноги не выдерживают от резких сильных

толчков, коленки стираются в кровь. Но это все ерунда по сравнению с болью, разрывающей меня между ног. Кричу громче, почти хрипя, в надежде, что он удовлетворится моими криками. Но нет, сегодня ему этого мало. Он продолжает вбиваться, хрипеть от удовольствия, противный пот капает мне на спину, серной кислотой разъедая мою воспаленную кожу. ОН хватается за ошейник и начинает стягивать его, совсем не оставляя мне кислорода. Хриплю, хватаюсь за ошейник, открываю рот в попытке вдохнуть, но перед глазами уже пляшут мушки и даже боль отступает на второй план. В какой-то момент я отпускаю себя и куда-то плыву в надежде, что он не ослабит хватку, и я больше никогда не приду в себя и не вернусь в свой ад на земле. Ничего уже не имеет значения, я даже не чувствую, как он выходит из меня, грязно хрипя кончает мне на спину, не отпуская мою шею. Ну, давай, сожми еще немного, я почти там, где хочу оказаться, в глубокой темноте и в полном спокойствии…

Подскакиваю на кровати, резко сажусь и хватаюсь за горло, не в силах сделать вдох. Меня душит невидимая удавка, я ее чувствую и не могу от нее избавиться. Тело подкидывает в судорогах и оно покрывается липким потом. Сердце стучит где-то в горле. Мне страшно, что невидимая удавка затянется, и я так и не сделаю спасительный вдох. Соскакиваю с кровати, бегу к тумбочке с лекарствами, кладу под язык таблетку. И пытаюсь дышать. Кидаюсь к шкафу, открываю его в надежде найти любую одежду, чтобы выбежать на улицу и бежать к Саше. Замираю, со всей силы захлопывая дверцу шкафчика. Я не могу! Не могу, там Денис! И даже если его нет, позвонить Саше с просьбой приехать ко мне — это не нужно. Я справлюсь без него! Должна справиться. Раньше как-то справлялась…

Сползаю по стене, сажусь на пол. Запускаю руки в волосы, сильно их сжимаю, чтобы прийти в себя. Меня трясет от страха. Я сама не знаю, почему мне страшно. Я прекрасно понимаю, что это просто сон. ЕГО нет. Он — просто плод моего воображения, который никак не хочет оставить меня в покое.

Таблетка действует, дышать становится легче, невидимая удавка расслабляется, и я почти прекращаю ее чувствовать. Но холод и дрожь не отступают. Меня трясет настолько сильно, что я почти подпрыгиваю. Поднимаюсь с пола, чтобы выпить еще одну таблетку, но оглядываюсь на окно и только сейчас понимаю, что уже утро. Ночь отступила, а за ней и страх. Мой монстр приходит только по ночам. От этого понимания становится легче. Мне просто нужен крепкий кофе. Много кофе, чтобы снять невероятную усталость во всем теле. Кажется, что я вовсе не спала. Каждая мышца ноет и знобит, как при температуре.

Иду на кухню за кофе и дозой ментолового никотина. Сегодня нужно быть бодрой и собранной. Сегодня увольняюсь с работы. И посылаю всех к чертовой матери. Сегодня я вычеркиваю из своей жизни Сашу. Я завязываю с этим наркотиком. Я успела на него подсесть и стать зависимой. Я знаю, будет ломка. Обратная сторона моей зависимости. Но мой монстр не простит мне присутствия в жизни другого мужчины. Я просто не могу быть с ним. Он тоже монстр. Моя больная привязанность к таким мужикам как он. Я подсознательно нашла замену своему хозяину. А я не хочу. Я хочу быть свободной. И никому не принадлежать.

Прихожу по коридору, слыша, как из ванной льется вода. Странно, на часах только семь утра, а Оксана уже на ногах. Она точно заболела. Хотя мне вообще плевать на нее. Я и от нее сбегу. Пусть живет как хочет. Без меня. Я начну очередную новую жизнь. Я еще не знаю где. Где-то очень далеко.

Прохожу на кухню. И хватаюсь за дверной косяк, сильно его сжимая. На кухне стоит высокий смуглый мужик. Он еще не видит меня. Мужик курит сигарету, выпуская дым в распахнутое окно, и пьет кофе из моей чашки. На нем нет рубашки, только брюки. В какой-то момент ступора, мне хочется бежать из этой квартиры куда

подальше. Это новый любовник Оксаны. Хотя моя мать ищет себе очередного спонсора, но мужики у нее всегда однотипные, она не изменяет своим вкусам. Высокие смуглые брюнеты ее слабость. И они все похожи друг на друга. На секунду мне показалось, что я до сих пор сплю и мой монстр еще со мной. Вот он, здесь, спокойно курит и пьет кофе в ожидании меня. Но мужик оборачивается, и меня отпускает. Нет, это не он. Мертвецы не воскресают. И меня швыряет из неконтролируемой паники в злость на Оксану. Как она смеет — водит своих мужиков в мою квартиру! Кто ей позволял?! Она не ищет нищебродов, которых нужно приводить к себе. Да и по взгляду и лощеной внешности этого мудака видно, что он далеко не беден.

— Эмм, Виталина? — заинтересованно спрашивает он, осматривая мои голые ноги и едва скрытые под короткой комбинацией бедра. — А Оксана не говорила, что у нее такая взрослая красавица дочь, — странно что она вообще про меня говорила. Сейчас она убавляет себе в возрасте минимум лет пять. Глаза мудака загораются похотью, он даже сглатывает, когда я нагло прохожу на кухню, делая вид что его нет. Нервничаю, пытаясь подавить очередную волну страха. Я уже не маленькая запуганная кукла и могу за себя постоять. Моя чашка занята, хотя уже все равно. Я выкину ее, как только он допьет кофе. Заправив кофемашину, делаю себе напиток. Спиной чувствую, как мужик не сводит с меня глаз. Я могла уйти или устроить скандал, выставив его за двери вместе с Оксаной. Но в этот момент я пытаюсь преодолеть себя путем столкновения с моим страхом.

— Меня зовут Марат, — мужик подходит ко мне и опирается большой рукой на столешницу рядом с кофеваркой.

— Кажется, я не спрашивала Вашего имени! — резко отвечаю я, открывая настенный шкафчик в поисках чистой чашки.

— Дочурка ревнует мать? — гадко ухмыляется мужик, подаваясь ко мне ближе. — Давай дружить. Мы встречаемся с твоей матерью и, думаю, нам с тобой придется часто сталкиваться.

— Мне совершенно плевать, что Вы делаете с Оксаной. Вы можете встречаться с ней, трахать, Вы можете даже жениться на ней. Но не здесь, не в моей квартире. И сталкиваться мы не будем! — четко проговариваю я.

— Да ладно, детка. Почему ты так агрессивно настроена? Оксана сказала, что у вас финансовые трудности. Я бы мог их решить, — я рассмеялась ему в лицо. Мои финансовые трудности давно решил мой персональный монстр. Он откупался от своих грехов довольно щедро. А я все приняла. Я не отказалась от наследства. Он сделал меня пустой. Поэтому его деньги — это самое малое, чем он мог наполнить мою пустоту. Мне казалось, что за все в жизни надо платить. И он заплатил за мою боль и страхи, которые меня преследуют до сих пор.

— А ты у нас любишь хамить взрослым дядям? — спрашивает он и шлепает меня по попе. Мой смех обрывается. А злость выплескивается наружу. Я действую на голых инстинктах. Беру со стола нож, которым вскрывала пачку с капсулами кофе. И втыкаю его рядом с рукой мужика. Он вздрагивает и меняется в лице, смотря на меня уже ошарашенными глазами.

— Еще раз ко мне прикоснешься, и я отрежу тебе руку! — шиплю ему в лицо. Мужик не успевает ничего сказать, как в кухню входит Оксана.

— Уже познакомились? — с интересом спрашивает она, но округляет глаза, когда видит воткнутый в столешницу нож. — Что тут происходит?! — голосом строгой мамочки заявляет Оксана. И смотрит осуждающе именно на меня. А на свой денежный мешок с щенячьими оправданиями в глазах. Не ново. Она всегда ставила своих мужиков на первое место. И не воспринимала меня как очередную преграду к ее счастливой личной жизни. Для нее я всего лишь лгунья и эгоистка, которая никогда не хотела ей счастья.

— Твоя дочь сумасшедшая! — раздраженно бросает Марат, награждает меня презрительным взглядом, который обещает долгую и мучительную смерь. Со звоном, почти разбивая, кидает мою чашку в раковину и торопливо выходит из кухни. Но мне не страшно. Давно не страшно.

— Вита, — тихо, оглядываясь назад, шипит мне Оксана. — Ты знаешь, чего мне стоило сблизиться с этим мужиком? Я полгода его соблазняла. Не смей этого делать! — угрожающе произносит она.

— Чего не делать? — ухмыляясь, спрашиваю я, слыша, как в моей комнате звенит телефон.