Пустое море
Шрифт:
Баба Шура, обрадовавшись развитию новой темы, радостно закивала.
– И не говори, жизнь такая пошла. Тяжело молодым стало, ох тяжело. Не то что нам.
Помнишь, мы все успевали. И за детьми смотреть, и суп сварить. А сейчас? Все бегут- бегут, а куда? Не понятно…
Марина стояла, но не решалась уйти, посчитав это невежливым, поскольку поток слов из бабы Шуры был неиссякаем и неизвестно сколько бы ей еще пришлось узнать нового о молодости бабок, пока не спохватилась Анна Ильинична.
– Ты, внучка иди. А то смотри, в кофточке тоненькой
– Сказала она, кивком головы показывая на оголившийся Маринин живот.
– Да-да.
– Обрадовалась Марина возникшей паузе, схватила пакеты, как пушинки и рванулась по ступенькам к железной двери подъезда.
Чтобы набрать комбинацию цифр на двери, пакеты пришлось взять одной рукой. Слабо пискнул сигнал, Марина удерживала дверь и пока она медленно закрывалась, оглянулась. Бабки что-то нашептывали друг другу, качая головой, она была уверена, что разговор они вели про нее, но это ее совсем не волновало, она смотрела в арку.
Через нее, во двор медленно заезжала синяя машина, Марина узнала ее и владельца, сидящего в ней, это был мужчина, живущий в ее доме. Все… Больше никого.
Ступенька… Еще одна… Марина медленно поднималась по ним и видела все знакомые шероховатости, сколы и трещины. Словно находилась в замкнутом кругу и если закрыть глаза и снова открыть, все эти особенности ступенек никуда не исчезнут, как и то, что она и сегодня, и через несколько дней, и через год, будет по ним подниматься и наблюдать все за теми же сколами, шероховатостями и трещинами, которые никуда не денутся, как и она сама.
В тишине подъезда, особенно отчетливо слышался вой ветра за окном, переходивший в однотонный тоскливый гул. Дождь непременно начнется и это даже обрадовало Марину, которая, опасалась такой погоды, но всегда очаровывалась ею. Всю жизнь, она считала, что дождь сплачивает людей, из-за непогоды все сидят дома, в домашнем уюте, общаясь или просто находясь рядом. И никого нет на улице, потому что все стремятся попасть домой, чтобы не волновать своих близких.
Пришлось повозиться с ключами у двери, мешали тяжелые пакеты, но вот она зашла в квартиру и хлопнула за собой дверь. Пара секунд и монотонный ход часов, что висели в коридоре, напомнили ей о том, что и они являются привычным звеном ее вялотекущей жизни.
Марина разбирала пакеты, когда в дверь позвонили. От неожиданности, она вздрогнула и почувствовала, как в груди тяжело забилось сердце, а причину своего испуга понять не смогла. Звонок, был таким резким и коротким, отчего сразу почувствовалась, что его нажимала рука незнакомца. Мысль об этом, стала неприятна Марине, и она решила не открывать дверь, у Антона есть ключи, у Таньки дверной звонок всегда был двойным, остальные гости предупреждали о приходе, как например, отец Антона, а почтальонка положит квитанции в почтовый ящик.
От напряжения она вспотела, но не шевелилась, будто за дверью могли услышать ее движения или шелест разбираемых пакетов. Прошла минута, которая показалась вечностью, Марина медленно вздохнула,
Она посмотрела в глазок, но там было темно. «Кто-то надавил пальцем», - догадалась она. Теперь Марина была уверена, что кто-то ее разыгрывает и набирая воздуха всей грудью, хмуря до боли на переносице свои брови, она резко открыла дверь, словно хотела напугать незваного гостя и замерла. Незнакомец стоял спиной к двери, курил и не торопился поворачиваться.
– Вам кого, простите?
– спросила Марина и с ужасом поняла, что с каждым слогом, ее металлические нотки в голосе тают, как холодные снежинки на горячей ладони.
Человек медленно повернулся и посмотрел на нее. Он криво улыбнулся и немного откинул голову назад. Теперь, у каждой секунды, что проходили в молчании, появился тяжелый, глухой звук. Он начинался в груди, но отзвуки его четко били в Маринины виски. Ей на мгновение показалось, что она потеряла слух, ей даже захотелось закрыть уши руками, но она не могла даже пошевелить пальцами, настолько они отяжелели, чтобы хотя бы попытаться опровергнуть свою глухоту.
В первый раз она чувствовала, как руки не слушались ее, словно, стали чужими. Самое большее, что она все-таки смогла сделать, так это пошевелить указательным пальцем. Слабо… Еле- еле… Будто рука начинала леденеть и окоченение пошло именно с кончиков пальцев.
– Ты?
– только это и смогла выдавить из себя Марина, чувствуя, как предательски садиться голос.
Человек усмехнулся, кинул недокуренную сигарету в сторону лестницы и двинулся к ней. Она инстинктивно отступила вглубь квартиры, он тоже зашел и захлопнул за собою дверь.
– Не рада?
– спросил он. Голос был тихим и совсем чужим.
В голове Марины начали беспорядочно путаться мысли. Ей одновременно начали вспоминаться прошлые, беззаботные годы юности и лицо сегодняшнего Антона. Его взгляд, глубокий и внимательный и, внезапный стыд, который начал охватывать Маринины щеки предательским румянцем.
– Вижу, вспомнила…, - усмехнулся гость, с невозмутимым видом прислонившись плечом к стене и засунув пальцы в карман джинсов.
– Откуда?
– промолвила Марина и облизнула пересохшие губы.
– Из твоих кошмаров, не так ли?
– опять усмехнулся он, также не двигаясь, и пронзая ее своим взглядом серых глаз.
Марине почему-то показалось, что это сон, ей даже в голову стали лезть мысли, что да, она видит сон, она только что просыпалась, повернулась на другой бок и теперь видит этот пугающий и неожиданный сон. И стоит ей немного подождать, она проснется и все исчезнет, как уже было в миллион раз.