Пустошь

Ання Анатольевна Анненкова

Храня молчание странники поднялись на второй этаж. В комнаты.

Мария осмотрелась, отметив про себя скудную обстановку из нескольких предметов: стол; кувшин с водой; серый платяной шкаф; покрытая ворохом шкур, скамья, и кресло-качалка, так похожее на то, что стояло в доме ее детства.

Девушка подошла к объекту своих воспоминаний; провела пальцами по гладким подлокотникам, заметив те же старые потертости и зазубрины на дереве; потерла ладонью шероховатую спинку; сняла плащ и повесила его на стул. В просторном белоснежном платье опустилась в кресло, закрыла глаза, раскачиваясь

под собственное бормотание.

Странница вздрогнула, очнулась, выплывая из забытья, подбежала к окну, прикидывая сколько прошло времени с того момента, как она впала в беспамятство. Кровавое солнце мира иссушенных душ находилось на прежнем месте.
– Слава Всеединому!
– выдохнула Мария.
– Заката еще не было. Время есть...
– Не теряя больше ни минуты, девушка отправилась к Михаилу.

Гостья обернулась, чтобы захлопнуть дверь, но помедлила, рассматривая висевшую над входом мишень. Мария хмыкнула. Все дротики, вонзившиеся в доску, расположились в районе десятки, кучно пристроившись друг к другу.

– Неплохо, - произнесла она, показывая взглядом на разноцветный круг.

Михаил безразлично пожал плечами.

Небесный странник в белоснежной рубашке и брюках офисного клерка лежал в гамаке о чем-то раздумывая...

– Вспоминаешь детство?
– спросила Мария.

– Юность, - кратко ответил мужчина.

– Я пришла...- Девушка не успела договорить...

– Чтобы посмотреть, чем моя комната отличается от твоей, - усмехнулся напарник.

– Нет, - возразила собеседница с плохо скрываемым румянцем на щеках.
– Всего лишь хотела узнать какие у нас планы?

– Мария, твое любопытство может сослужить плохую службу, - сухо произнес собеседник.

Девушка испытующе уставилась на него.

– Завтра на рассвете, - спустя минуту молчания добавил Михаил.

Небесная странница вышла, громко хлопнув дверью на прощание.

На рассвете они отправились в путь.

У каждого за спиной висел заплечный мешок, щедро набитый припасами Берегини; на поясах зацеплены по две полулитровые фляги с водой и еще четыре такие же, странники потеснили на спину.

Прошел первый день, а за ним наступила первая ночь. Ночью в пустыне стоял жуткий холод и чтобы согреться, путники развели огонь.

Мария уставилась на черное небо, абсолютно беззвездное и холодное.

– Хотя бы луна тут есть, - нарушил тишину Михаил.

– Черная луна, - кивнула спутница.
– Лилит.

Наскоро перекусив рыбными консервами, путники закутались в дорожные плащи и уснули.

Так продолжалось шесть дней, заполненных унылой полоской бесконечных дюн. И наступил день седьмой, точнее утро. Жаркое и палящее, как и его предшественники. Песок, сложенный на поверхности, вырос в огромные пирамиды, соединившиеся в древние врата, иссеченные причудливой гравировкой. По мере приближения, величественные строения разрастались, накрывая пустынный зной спасительной прохладой. Становилось ясно, что это не гравировка, а изображения Богов, с немым укором взирающих на проходящих путников. Среди них Мария узнала Иисуса и Аллаха. Взгляд Михаила уперся в Будду и Ганешу. И если обойти вокруг ворот, взгляду откроются все Божественные создания многомерной Вселенной, когда-либо известные человечеству.

Из пирамиды с ликом Шивы вышел человек в белом халате, опоясанный терновым венком. Край халата отогнулся при ходьбе, обнажив песочного цвета форму.

– Инспектор пограничного контроля, - произнес Михаил.

– Я догадалась, - ответила спутница, разглядывающая высокий тюрбан на голове босого незнакомца.

Человек поприветствовал их, достал пачку сигарет, вынул одну и закурил. Марию удивил необычный вид упаковки: черная пачка с портретом Люцифера, эдакого английского джентльмена в дорогом сером костюме-тройке и трезубцем вместо трости. Из рисунка сочилась красноватая жидкость, пропитавшая буквы: "Ад заботится о твоем здоровье. Люцифер любит тебя!" и приписку под ней: "Тридцать процентов денежных средств с покупки каждой третьей пачки идет на поддержание инфраструктуры Ада, включая замену котлов и другого оборудования. Выкуривая сигарету, ты сокращаешь на час земную жизнь, приближая вечность в объятиях Сатаны. Бог любит тебя, душа!"

Заметив интерес спутницы к сигаретам, Михаил скривился, отвернулся от девушки, запустил руку в заплечный мешок и выудил из него туго свернутую холстину, которую передал незнакомцу. Инспектор раскрыл сверток, внимательно вчитываясь в содержимое.

– Хануман был здесь. Ворота для него держали открытыми, - с бесстрастными интонациями в голосе произнес пограничник.
– И не один.

– С кем?
– спросила Мария.

– С ним были женщина и мужчина, - ответил он.
– Женщина вся в бинтах, с кровоточащими стигматами. Мужчина в черном шейном платке. Помню лишь глаза. Странные. Без зрачков. Цвета молока.

– Когда они вошли?! Почему их не остановили?!
– возмутилась странница.

Михаил молчал, посматривая на пограничника.

– Госпожа! Не думаете ли Вы, что Хасан плохой служащий?! Я -- отличный воин, охраняющий покой мира иссушенных душ, - ответил инспектор.
– Три недели назад мы получили приказ сверху - держать ворота открытыми. Пропускать всех. Никого не досматривать и не задерживать, - вздохнул мужчина.
– Приказ поступил из самой верховной канцелярии и таможня не вправе его оспорить.

– Трехнедельная амнистия на вход, - кивнул Михаил.
– Инспектор не врет, - добавил небесный странник.
– Не иначе как происки Сатаны.

– Сатаны?!
– спросил Хасан.
– Шайтан!

– Да, - сжал кулаки Михаил.
– Шефа нашей конкурирующей организации.

Небесная странница прощупывала пограничного инспектора внутренним оком.

– Ты слишком много куришь, - с сожалением произнесла Мария, обращаясь к служащему.

– Госпожа! Не упрекайте Хасана! Я курю с четырнадцати лет - это укрепляет мой дух! Все настоящие мужчины курят!
– ответил пограничник.

Михаил рассмеялся. Мария улыбнулась.

– Очередная жертва адской пропаганды табачных компаний, - пожал плечами небесный странник.

– Твое дыхание тяжелеет, - без тени улыбки, глядя в глаза пограничнику, сказала Мария. - В правом легком скоро будет прореха. Лет через пять ты умрешь.

– Я подумаю над Вашими словами, госпожа, - помрачнел Хасан.

– Только не медли, - с иронией в голосе добавил Михаил.
– Люди много думают вместо того, чтобы действовать. Думай и действуй, Хасан!