Пустой город
Шрифт:
— Я не могу здесь…
Дождавшись, когда визг Лапочки утихнет, сменившись тяжелым хриплым дыханием, Счастливчик осторожно убрал лапы с ее бока и растянулся на полу рядом.
— Нечего бояться, Лапочка. Он умер, вот и все, — он нарочно сказал это вслух, чтобы успокоить ее, потому что нет ничего страшнее невысказанного. — Это самый обыкновенный запах: запах жизненной силы Длиннолапого. Так происходит всегда, даже когда мы умираем — наша сущность покидает наше тело, чтобы стать частью мира.
Счастливчик еще щенком узнал, что такое вечный путь жизни и смерти.
Бока Лапочки перестали судорожно вздыматься, дыхание выровнялось. Но Счастливчик все еще видел белки ее выпученных, перепуганных глаз. Он отпустил ее, и Лапочка с трудом встала на ноги.
— Я все это знаю, — тихо сказала она. — Но я не хочу оставаться здесь, не хочу быть рядом с только что отлетевшим Духом Длиннолапого! Я хочу разыскать других собак, и чем больше, тем лучше. Нужно найти других уцелевших и всем вместе как можно быстрее навсегда уйти отсюда!
— Но послушай, Лапочка, нам не от чего убегать! Никто не причинит нам зла. Да, случилось плохое, во время Большого Рыка Дом еды обрушился на доброго Длиннолапого и забрал его жизнь, но это уже закончилось.
Счастливчик хотел во что бы то ни стало убедить ее. Если Лапочка поверит ему, то, может быть, он и сам себе поверит?
— Но где тогда остальные Длиннолапые? — пролаяла Лапочка, тряся головой. — Я тебе отвечу: они или сбежали, или все умерли! Пойми же ты, наконец, Счастливчик, — случилось что-то ужасное! Я ухожу из этого города на поиски стаи. И ты должен пойти со мной, так будет правильно!
Счастливчик открыл пасть, чтобы ответить ей, но слова застряли у него в горле. Он мог лишь стоять и грустно смотреть на Лапочку.
Она повернулась, чтобы уйти, но вдруг замерла с поднятой лапой, напружинив все мышцы, словно была готова в любую секунду пуститься наутек. Так она постояла какое-то время, печально глядя на Счастливчика.
— Ты не пойдешь со мной, да? — тихо спросила она, наконец.
Счастливчик заколебался. Мысль о стае по-прежнему ни капельки ему не нравилась, но — странное дело! — ему почему-то ужасно не хотелось расставаться с Лапочкой. Ему нравилось быть с ней рядом. Впервые в жизни гордому Счастливчику стало не по себе при мысли о предстоящем одиночестве.
А Лапочка стояла и ждала его ответа, насторожив уши, с надеждой в глазах…
Счастливчик одернул себя. Чего это он так раскис? Он вырос в городе, он всю свою жизнь прожил на этих улицах, ему ли бояться будущего? И вообще, он не какая-нибудь собачка-на-поводочке, он — Пес-одиночка!
— Я не могу.
— Но ты не можешь здесь остаться! — заскулила Лапочка.
— Я же тебе говорил: я не стайный пес. Никогда им не был и никогда не буду.
Она залилась тоскливым лаем.
— Но собаки не живут одни! Им это не предназначено!
Счастливчик печально посмотрел на нее.
— Вот такой уж я уродился.
Лапочка вздохнула. Подошла к
Счастливчик растроганно прижался к ней щекой, с трудом подавив горестный плач, рвущийся откуда-то из глубины его живота.
— Я буду скучать по тебе, — тихо прошептала Лапочка. Потом повернулась и протиснулась в дверь.
Счастливчик сделал несколько шагов следом за ней.
— Послушай, не…
Но она только взмахнула хвостом и ушла. А Счастливчик остался стоять, глядя на пустое место, где только что была Лапочка.
Несколько мгновений он не шевелился. Потом устал, растянулся на животе, уронив голову на лапы, и стал слушать удаляющийся стук когтей Лапочки и пустым улицам умершего города. Даже когда звук растаял вдали, запах Лапочки продолжал дрожать в воздухе. Счастливчик хотел, чтобы он поскорее исчез — и забрал с собой непонятную тоску и страх перед одиночеством.
Он закрыл глаза и заставил себе подумать о чем-нибудь насущном.
Например, о еде.
Потому что голод уже давно грыз его изнутри, словно зубастый зверь. Сейчас Счастливчик даже обрадовался этой боли — все лучше, чем думать о Лапочке!
«Выходит, правильно я делал, что всю жизнь старался держаться подальше от других собак, — решил он. — От этого одна боль и расстройство!»
Вернувшись в комнату, где лежал мертвый Длиннолапый, Счастливчик обнюхал и исследовал каждый уголок, слизал с пола все крошки и пятна жира. Некоторые битые предметы, устилавшие пол, пахли едой, поэтому он вылизал их дочиста, стараясь не прорезать язык. Покончив с этим делом, он вскочил на перевернутый стол и отыскал на нем вполне съедобные объедки. Но этого было слишком мало, вкус еды лишь раздразнил его аппетит и разъярил собаку-голод, которая с еще большей злобой набросилась на его пустой живот. К Длиннолапому Счастливчик не приближался, он старался даже не смотреть в его сторону.
«Я теперь сам по себе! Все идет так, как я хочу и как должно быть».
Он был уверен, что в стальной комнате полно еды — наверняка, она хранится в стальных ящиках, выстроившихся вдоль стен. Но сколько Счастливчик не скреб их когтями, ящики даже не думали открываться. Скуля от голода, Счастливчик немного погрыз железные дверки. Но они были твердые и не поддавались. Тогда он стал кидаться на них всем телом. Безрезультатно. В конце концов, Счастливчик признал свое поражение. Что ж, пожалуй, надо было убираться отсюда и отправиться куда-нибудь еще на поиски еды.
По крайней мере, он снова очутится на свежем воздухе, под открытым небом, как и положено свободной и одинокой собаке. Ничего, до сих пор он отлично о себе заботился, не пропадет и теперь!
Он вернулся на улицу. Теперь она показалась Счастливчику еще более пустынной, чем раньше, и он невольно ускорил шаг, перескакивая через груды мусора и камня, пока не выбрался на просторное открытое место. Может быть, здесь найдется что-нибудь полезное?
Счастливчик помнил, что это место еще недавно кипело жизнью и энергией, здесь было очень много Длиннолапых и их клеток-гремелок.