Путь гладиатора
Шрифт:
«Пятьсот часов, — подумал он. — Тридцать шесть тысяч ударов человеческого сердца. Достаточный срок, чтобы сделать все, до чего никогда руки не доходили. Но и слишком короткий. Пытаясь сделать невозможное, почти наверняка ничего не добьешься».
— Я совсем позабыл о тебе! — Леон выпрямился, улыбаясь, и выпустил ее руку — Не хочешь выпить чаю? Пирожное? У меня есть замечательные на вкус цукаты, которые тебе обязательно понравятся.
— Благодарю, но мне не хочется. Твоя рабыня — просто прелесть. Она настояла, чтобы я попробовала в качестве
— Она очень молода, — заметил Леон. — Ей нравится угождать другим.
— И возможно, она немного ревнива? — Квара улыбнулась и покачала головой. — Леон, ты чересчур заботишься о других. Твои рабы прямо-таки обожают тебя. — И тут же, не меняя ни тона, ни выражения на лице, спросила: — Как прошло совещание?
— Несколько затянулось. Нужно было обсудить много вопросов.
— Ну и?..
— Ничего. Так и не было принято никаких решений.
Леон ощущал на себе ее пристальный взгляд.
— Звонил Вохмис, — наконец призналась она, растягивая слова. — Он рассказал мне, что ты спрашивал у машины.
— Он не должен был делать этого! — Леон почувствовал разгорающийся внутри гнев. — Так нарушить тайну запрашивания! Я готов…
— …предстать перед ним и потребовать удовлетворения? — перебила его девушка. — Вызвать несчастного старика на дуэль и сражаться с ним, пока он не истечет кровью или не умрет? — Она схватила Леона за руку, встряхнула ее. — Леон! Вохмис — старый друг. Друг и твой, и мой. Он должен был позвонить мне. Он обеспокоен.
«И не только он, — мрачно подумал Леон. Он вспомнил лица членов Ассоциации Прядильщиков, когда он уходил после окончания совещания: наполненные ужасом, неверием в то, что он им сказал, охваченные слепой паникой. — Они наверняка начнут проверять мои слова: слишком уж серьезно то, что из них вытекало. Но они узнают то же, что и я. Получат то же самое, что и я, — изменение восприятия мира. Но они не будут благодарить его за это: кому по душе знать час собственной смерти?»
— Почему? — спросила девушка. — Почему ты сделал это?
Леон пожал плечами:
— А что еще я мог сделать? Смерть Мулво подтвердила твое предположение, что среди нас — шпион Властителя Игрушки. Не сидеть же нам сложа руки и ждать, пока он по очереди не расправится с каждым из нас? Мы нуждались в чем-то, что сплотило бы нас, связало бы крепкими узами. Из испуганных людей неважные получаются заговорщики, если только они по-настоящему не напуганы. Тогда из них действительно могут получиться заговорщики. Отчаянные. Готовые пойти на любой риск, использовать любую возможность, которая может принести успех. Что ж, возможно, хоть теперь они зашевелятся.
— А если нет?
— Нет, они начнут действовать, — уверенно произнес Леон. — Обязаны. Инстинкт выживания у людей слишком силен, чтобы они отказались от всяких действий. Что им терять перед лицом неминуемой смерти?
— Свою гордость, — с горечью сказала девушка. — Леон, люди изменились.
— Другого? — Импульсивно он схватил руки девушки.
«Удивительно, — заметил он, — как осознание неминуемой смерти может способствовать проявлению маленьких фамильярностей».
— Нет, — вздохнул он. — Другого пути нет. Но тебе-то не о чем беспокоиться, Квара. Ведь тебя это не касается. Настало время членам Ассоциации Прядильщиков начать действовать, как полагается настоящим мужчинам. Мне кажется, они так и поступят.
— В таком случае, если их попытка провалится, — отметила она, — на милосердие от Властителя Игрушки рассчитывать не приходится.
— Еще один стимул, — согласился Леон.
— Или еще одна причина, чтобы удариться в бега. Они слабаки, — фыркнула девушка. — Для них это была игра. И вот теперь, когда все обрело реальные очертания, и они ощутили запах крови, они что, станут сильнее? Ты ведь знаешь их, — продолжала девушка. — Есть ли среди них кто-нибудь еще, достаточно сильный, чтобы противостоять Властителю Игрушки, кроме тебя самого?
Леон отпустил ее мягкие руки.
— Ты льстишь мне, — проговорил он сухо. — Будет большой удачей, если в схватке с твоим братом я продержусь больше минуты. Но и этого никогда не случится: командор Гирн не доверяет старым обычаям. К тому же, — добавил он, — я никогда не смогу бросить вызов Властителю Игрушки. Мне никогда не заполучить необходимое количество акций, чтобы получить на это право.
— Ты сможешь! — импульсивно воскликнула девушка. — Леон! Я могу отдать тебе свои акции!
— Нет! — Его отказ прозвучал слишком резко. — Мы ведь уже обсуждали это раньше. Риск слишком велик. Ассоциация Прядильщиков будет действовать как единая группа — в противном случае ее члены погибнут поодиночке. Иного выбора нет.
— Ты мог бы улететь с планеты, — предложила девушка. — Куда-нибудь.
— Бежать?
— Всего лишь слово, — раздраженно бросила Квара. — Неужели ты должен умереть, когда каждый день улетают звездолеты?
Леон нахмурился, вынужденный признать, что он уже думал о такой возможности. Думал и решил отказаться от нее. Это означало бы бросить все. Его дивиденд действителен только на Игрушке. Будь у него побольше времени, он, возможно, сумел бы превратить принадлежавшую ему собственность в движимое богатство, драгоценности, дорогостоящие артефакты. Однако времени у него не было, даже если бы ему и разрешили покинуть Игрушку со всем этим добром.
— Ты должен жить, — настаивала девушка, угадывая его мысли. — Ты должен хотя бы остаться в живых!