Путь гладиатора
Шрифт:
— Ты хочешь сказать, что этим людям снова предстоит сражаться? — Квара подалась вперед, глаза ее гневно блестели. — Я не позволю такому случиться! Окажите этим двоим медицинскую помощь, нужно нейтрализовать яд. Немедленно!
Вогель колебался, его взгляд перебегал от девушки к Леону, затем переместился к Властителю Игрушки.
«Он в ловушке, — подумал Леон. — Сомневается, кому следует подчиняться».
Сам же Леон чувствовал, как в нем начинает закипать гнев. У Вогеля вообще не должно было возникнуть колебаний.
— Ты слышал, что сказала Акционер Квара
И снова Вогель посмотрел на Властителя Игрушки. Грошен подался вперед и промурлыкал, как кошка:
— Какие-нибудь проблемы, Акционер Херл?
Леон спокойно встретил его взгляд.
— Никаких, — отрывисто ответил он. — Я просто отдаю распоряжения своему подчиненному.
— Он уже получил распоряжения.
— Не от меня, — заметил Леон. — Эти люди не будут больше сражаться.
— В самом деле? — Грошен поднял свой кубок, сделал еще несколько глотков. — А что, если я скажу, что они будут драться?
«Мятеж, — подумал Леон. — Он толкает меня пойти на открытое неповиновение, а стоит мне только это сделать, как он тут же назовет это бунтом».
Оставив Властителя Игрушки, его глаза обвели всех присутствующих гостей, следивших за их разговором.
— Мы ваши гости, Властитель Игрушки, — промолвил он с вымученной улыбкой. — Однако давайте поинтересуемся мнением остальных: должны ли эти люди снова сражаться?
Сразу раздалось несколько криков согласных с мнением Херла гостей. Леон немного успокоился. «Наследственные черты работают исправно, — порадовался он. — Черты потомков самых первых поселенцев, кого по-прежнему восхищают мужество и проявляемая другими доблесть».
На пол сцены посыпались деньги — награда за прекрасное представление. Внезапно Властитель Игрушки кивнул.
— Как будет вам угодно, — громко сказал он. — А теперь тост. Выпьем за храбрецов!
Они выпили, а слуги тем временем разобрали клетку на части и унесли их. Вогель был занят Дюмарестом и Легрейном, прочищая их раны и нейтрализуя паучий яд; другие же собирали деньги, расчищая место для следующих представлений. Грошен опустил пустой кубок. Алая тень склонилась к нему, прошептав на ухо:
— Мой господин. А как вам такое предложение? Чтобы эти двое сошлись в бою один на один?
Властитель Игрушки задумался.
— Они друзья, — прошептал кибер. — Нужно ли мне что-нибудь добавлять к этому?
Грил удалился на свое место. Алый капюшон бросал рубиновую тень на его бледное лицо, руки были засунуты в широкие рукава. Грошен задумчиво протянул кубок, чтобы слуга налил еще вина.
Разумеется, кибер ошибался: это не будет равным боем и конечно же популярности ему не прибавит. Его гости не хотят, чтобы та парочка дралась, и они вполне могут даже отказаться сражаться. Но все равно в этом предложении имелся какой-то смысл. Он посмотрел на Квару, потом на Леона, сидевшего рядом. Две его попытки вывести сестру из равновесия не увенчались успехом. Третья попытка станет последней!
Он подался вперед, глядя на Квару:
— Если мужчинам заплатили за бой, в котором они должны
Девушка помедлила с ответом, чувствуя ловушку, она не знала, что сказать.
— А что скажете вы, Акционер Херл? — Глаза Грошена переместились на Леона. — Что в таком случае предложили бы вы?
Леон покачал головой:
— Не знаю, Акционер.
— Ответ труса, — язвительно бросил Грошен. — У меня больше смелости. А ответ, конечно, вот какой: они оба должны умереть.
— Не согласен, — возразил Леон. — Храбрый человек достоин уважения.
— Возможно, — вынужден был признать Властитель Игрушки. — Вы знаете, — осторожно продолжил он, — я часто удивляюсь, почему моя мать отказала вам. Не могло ли быть так, что она поняла, что у вас нет качеств, за которые вас стоило бы уважать?
Леон, вздрогнув, сделал глубокий вдох:
— Что вы такое говорите?
— Я говорю, что вы трус, Акционер Херл. Неужели я недостаточно ясно выразился? Трус!
Квара, выбросив вперед руку, выбила кубок из руки Леона, который он поднимал, и вино вылилось на пол, а не выплеснулось в лицо Властителя Игрушки.
«Так вот чего хотел Грошен, — поняла она. — Довести Леона до такой точки, когда он потеряет самообладание, а потом нанести смертельный удар».
Она в гневе повернулась к брату.
— Ты! — воскликнула она. — Рассуждать о трусости! Сколько стражников защищает тебя, мой дорогой братец? Сколько воинов сражалось за тебя в схватках? Способен ли ты сам на то, что сделал вот он? — Она указала на Дюмареста. — Хватит ли у тебя мужества, чтобы помериться силами в бою с кем-нибудь посильнее десятилетней девочки?
Глаза Грошена блестели, в них горело такое же пламя, как у нее.
— Осторожней, сестричка!
— Почему же? Потому что ты боишься меня? Боишься, что я каждому открою правду? Ты морально испорчен, Грошен. Душевнобольной. Декадент. Разве нормальный человек способен получать наслаждение от подобного кровавого спорта? Этой мерзости?!
Грошен встал, возвышаясь над сестрой:
— Хватит!
— Хватит? — фыркнула девушка. — Ты даже не можешь выслушать спокойно мои слова! Ты что, собираешься ударить меня, чтобы заткнуть мне рот? — Она поднялась, встав лицом к нему, прекрасная в своем гневе. — Так ударь же меня! А ну, ударь меня!
Властитель Игрушки улыбнулся:
— Хорошо, сестрица. Я принимаю твой вызов.
Леон вскочил на ноги.
«Вот она, ловушка! — мелькнула запоздалая безумная мысль. — Все это время он готовил свою ловушку. Я догадывался об этом, но лишь сейчас понял, для кого: не для меня, а для нее!»
— Ты не можешь, — поторопился сказать он Властителю Игрушки. — Никакого вызова не было.
— А мне кажется, был, — слащавым голосом возразил Грошен. — Мне кажется, все присутствующие согласятся со мной. Меня призывали ударить. Если это не вызов, то что? — Он улыбнулся еще шире. — К тому же, — подчеркнул он, — она по закону вполне может бросить мне такой вызов. У нее достаточное количество акций, как это указано в Основном Законе.