Путь гладиатора
Шрифт:
«Разумная речь, — одобрил Дюмарест. — Мой неведомый благодетель выбрал хорошего адвоката. Если суд примет основную посылку защиты, то она станет непробиваемой».
— Суд согласен с заявлением защиты в отношении обвинений в убийстве и нанесении увечий. Они будут вычеркнуты из обвинительного акта. Однако остается еще обвинение в краже.
— А вот это мы не будем оспаривать, — поторопился заявить Крейлтон. — Да, верно, мой подзащитный действительно украл плот. Однако я снова должен повторить свои слова о звериной природе беглеца. Вопрос выживания заключается в бегстве от неминуемой смерти, и нужно
Тут встал помрачневший прокурор, под стать своему черному одеянию. Глаза его торжествующе блестели.
— Если бы пилота плота попросили, он сам увез бы обвиняемого с арены. Раз вопросу бегства придается такое важное значение, и это единственное, что двигало обвиняемым, то так и должно было бы случиться. Однако же плот был украден и не возвращен. Кто еще, кроме обвиняемого, понесет за это ответственность? Я настаиваю, чтобы обвинение в краже осталось в силе.
Судья посмотрел на Крейлтона, поднял брови и посмотрел на прокурора:
— Есть еще что-нибудь.
— Да, жалоба от Акционера Ледры. Обвиняемый получил медицинскую помощь на ее заводе. Догадываясь, что этот человек — преступник, она заявила о нем властям и устроила так, чтобы задержать его на ночь и сдать страже на рассвете. Но ему удалось сбежать раньше, при этом он нанес определенный ущерб и украл еще один плот.
— Который был впоследствии возвращен, — заметил Крейлтон.
— Да, плот был возвращен, — согласился прокурор. — Но еще предстоит разобраться с вопросом о возмещении ущерба.
Судья откинулся на спинку кресла, уставившись в потолок. В руках он вертел перо.
— Есть ли у обвиняемого деньги? — спросил он. Крейлтон шагнул в сторону судьи:
— Никаких.
— Тогда вопрос возмещения ущерба приобретает чисто академический интерес. И все же стоимость украденного должна быть возмещена. — Судья поднял молоток. — Поэтому в соответствии с законодательством подсудимый приговаривается к продаже на следующем аукционе. — Он опустил молоток вниз. — Следующее дело!
Брат Элас подошел к камере и посмотрел сквозь прутья решетки.
— Брат, — сказал он, — вы находитесь в затруднительном положении. Вам что-нибудь нужно?
— Да, оружие, — ответил Дюмарест. — Возможность сбежать. Билет на корабль с Игрушки.
— Все это вне наших возможностей, брат, — словно извиняясь, произнес монах. — Вам нужна медицинская помощь? Совет? Может, передать послание друзьям?
Дюмарест покачал головой. Что может сделать этот человек, желающий ему добра? Он в раздражении начал ходить по узкой камере, глядя на стальную дверь. После вынесения приговора его не вернули обратно в просторную камеру внизу, а заперли в одиночке, где он чувствовал себя как хорек в клетке. По другую сторону коридора располагалось еще несколько камер. Мимо сновали какие-то незнакомые люди, они заглядывали внутрь камер, дабы оценить стоимость того, что предлагалось на продажу. Среди них в домотканых рясах появлялись и монахи, предлагая посильную помощь.
— Вы принадлежите к Церкви, брат? — Элас, увидев, что Дюмарест смотрит на него, махнул рукой, подзывая поближе.
— У меня нет привычки сидеть под светом вашего благословения, — отрывисто сказал Дюмарест.
— И
— Конечно.
— Один человек ищет прощения, брат. Вашего. Хотите встретиться с ним? Поговорить? Он попросил меня поговорить с вами, брат. Он боится, что вы выдадите его. — Монах повернулся и махнул рукой. И Дюмарест увидел Легрейна.
Тот выглядел чистым и аккуратным в новой одежде шоколадно-коричневого цвета. Дюмарест посмотрел на него, и костяшки пальцев побелели, когда он схватился за прутья решетки. Потом он заставил себя расслабиться.
— Ты, — сказал он бесстрастным голосом. — Какой сюрприз!
— Я понимаю, что ты чувствуешь, Эрл. — Легрейн подошел поближе, голос его был тих. — Я слишком задержался с возвращением в пещеру. Но ты должен был дождаться меня. Я же оставил тебе послание.
— Я не видел никакого послания.
— Но ведь я оставил его! Написанное кровью на полоске ткани, которую я придавил камнем. Чтобы было чем писать, я наколол палец. — Легрейн показал левую руку. — Видишь? Рана еще не затянулась.
Дюмарест посмотрел на крошечный порез. И опустил руки.
— Наверное, твое послание сдуло порывом ветра. Или его унесла птица, — вздохнул он. — Что случилось?
— Мы спали, — тихо начал Легрейн. — Для всего мира мы уже были покойниками. Я подумал, что лучше всего будет поскорее продать все вещи, пока наши описания не будут переданы повсюду. Я написал свою записку и полетел в одно известное мне место. Но нужного человека там не оказалось. Пришлось ждать. Сразу после заключения сделки я вернулся в пещеру, но тебя там уже не было. Честно признаюсь, Эрл, я не знал, что и подумать. Сначала я удивлялся, как это тебя еще не схватили. Потом решил, что, наверное, ты упал в море.
— И что тогда?
— Меня охватило отчаяние. Я понял, что если ты еще жив, то направишься к посадочному полю, поэтому и попросил пару своих друзей следить за ним. Они видели, как тебя схватили. Я не мог ничего сделать, кроме как нанять адвоката. Он дорого обошелся мне! — добавил он. — На оплату его услуг ушла большая часть денег, полученных в результате сделки. Но это был единственный способ спасти тебя от смерти в загоне для голодных зверей.
— Половина из выручки принадлежит мне, между прочим, — напомнил Дюмарест. Он нахмурился. — Как же ты надеялся вытащить меня из пещеры, если продал плот?
— Нанял другой. Это тоже входило в сделку. Я намеревался сбросить веревку с края скалы. Однако я опоздал. Мне очень жаль, Эрл, — оправдывался Легрейн. — Могу сказать в свое оправдание лишь то, что сделал все от меня зависящее.
— Думаю, что мне следует поблагодарить тебя, — медленно произнес Дюмарест. — Но ты понимаешь, почему я не чувствую благодарности.
— Ты спас мне жизнь, — кивнул Легрейн. — Если бы не ты, я был бы трупом на арене. Если бы ты раскололся и выдал меня, вместе с тобой в этой камере был бы и я. Неужели ты не понимаешь, что мне очень жаль, что все так случилось? Знаешь, — вздохнул он, — а ведь я мог выбраться с Игрушки. На грузовом корабле, направившемся к Торису. Однако я остался здесь, надеясь, что смогу помочь тебе. — Он просунул руку сквозь прутья и протянул раскрытую ладонь. — Мир, Эрл?