Путь, исполненный отваги
Шрифт:
– Ваше сиятельство, – проорал вслед благодарный десятник, – будьте осторожны, на реке разбойники шалят!
Полковник молча кивнул и скрылся в надстройке.
Попа устроили в одной из кают. Воняло от него, как от дохлого скунса, но все мужественно делали вид, что все в порядке. Зашедший спросить, не нужно ли чего, сержант Ваня Шишкин отрапортовал:
– Батюшка расположились на шконке и жрякают. Там у него в мешке пропасть всякой еды: и окорок, и сыр, и репа печеная. Огромный каравай хлеба, бутыль с какой-то гадостью...
– Не ерничай! – строго одернул его Андрей Константинович. – А в наказание пойдешь к батюшке и пояснишь ему, как пользоваться гальюном.
– Товарищ полковник, – взмолился сержант, – за что?
– Уважения к старшим нужно побольше оказывать, – отрезал Волков, – да и кому-то нужно просветительную работу среди духовенства вести. Слушай сюда. Во-первых, начнешь с фразы Михаила Задорнова, что по туалетам постигается культура нации. Во-вторых... нет, во-вторых, я с ним сам обговорю.
Подумав, полковник снова вышел на палубу и уселся впереди надстройки. Зоркое око Эриксона усмотрело, что командующий любит там уединяться, и он приказал одному из Ревенантов соорудить там что-то вроде скамейки с небольшим навесом. Банкетка с поролоновыми сиденьями, обтянутыми дерматином прекрасно отвечала желаниям полковника.
Отсюда хорошо было видно, что делается по носу судна и не так раздражало гудение надпалубных турбин – неизбежное зло любого СВП. Хорошо бы вытянуть ноги и на расслабоне свернуть сигаретку... Но не было табака на Унтерзонне, как и не было Нового Света, и люди научились прекрасно обходиться без него. Не забыть и здесь помешать распространению этой заразы, ведь договор с лордом Кармартеном уже заключен. Необходимо вернуть чертову англичанину деньги вместе с неустойкой – пусть продает свое зелье где-нибудь в другом месте!
– Вот как я вас поймала, солдатик! – хихикнула Настя, обнаружив своего благоверного. – Ответь мне, Андрюша, на какого лешего нам этот поп сподобился?
Андрей наклонил голову и шаловливо посмотрел на жену.
– Ты попа не трожь, – наконец сказал он, – он нам нужен. Совершить обряд крещения с младенцем хотя бы!
– Ой, не шибко я верю твоей хитрой роже! – сказала жена, пристально всмотревшись в мужнино лицо. – Ну-ка, признавайся!
– В чем? – с неподдельным недоумением спросил Андрей Константинович.
– О чем умолчал, когда рассказывал о целях экспедиции. – Настя уперла руки в бока. – Я же вижу, у тебя в глубине глаз черти пляшут!
Она села к нему на колени и зашептала:
– Андрюша, ты постоянно забываешь, что я – внучка волхва, причем одного из самых могущественных. Твое эмоциональное настроение я ощущаю очень хорошо.
Волков нежно поцеловал жену.
– Настасья, я тебе все расскажу. Но чуть попозже, обещаю. Просто сейчас мне еще все не до конца понятно самому. Ты бы привела этого попа сюда – есть разговор.
– Ты меня заинтриговал, муж мой, – сказала Настя голосом Шехерезады, – сейчас я приведу этого демона в рясе.
Волков лишь хмыкнул, услыхав эпитет, которым она наградила служителя культа. Вновь и вновь он проворачивал в голове разговор с Хранителем, а затем достал из кармана переговорное устройство.
– Лейф, вызови на верхнюю палубу Каманина, – произнес он в микрофон.
Ростислав явился первым.
– Вызывали, командир? – спросил он, усаживаясь на спасательный плотик напротив.
– Да, Ростислав Алексеевич, – кивнул командир, – хватит в отдых гулять – пора работать. Вы, если не забыли, мой заместитель.
– Не забыл, – обиделся парень, – просто еще не осознал. В работу необходимо впрячься, тогда даже ночью не забудешь.
– Не обижайтесь. Вы хорошо помните историю России конца семнадцатого века?
– Хорошо. Вернее, – поправился Ростислав, – хорошо помню то, что нам читали.
– Уже плюс. Значит, вы допускаете, что Историю могли слегка подправить?
– Могли. И подправили. И не слегка. – Эти три фразы Ростислав произнес с четкой размеренностью Юлия Цезаря. За сотню лет, что он прожил в России, даже с тридцатипятилетним перерывом, Историю столько раз кромсали... Что даже фраза Сталина «Россия – родина слонов» никого особенно не удивила.
– А в чем дело, Андрей Константинович? – наконец спросил он.
Тут на палубу вышел поп в сопровождении Анастасии и, придерживая рукою задирающиеся под ветром полы рясы, прошел к ним.
Полковник встал. Каманин тоже подскочил.
– Прошу вас, батюшка, садитесь! – предложил Волков священнику, указывая рукой на сиденье.
– Благодарю, сын мой. – Священника не пришлось уговаривать дважды. Он тяжко плюхнулся на скамейку и перекрестился. Волков присел на краешек. Анастасия устроилась рядом с Каманиным на плотике.
Попик поерзал на сиденье и вдруг сказал:
– Меня зовут отец Михаил. Как вам уже известно, я помощник настоятеля московского Новодевичьего монастыря. К чему сие вступление... Я думаю, что вы не зря согласились подвезти мою скромную персону на вашем чудесном корабле.
Полковник пожевал нижнюю губу. Затем покусал верхнюю.
– Вы правы, отец Михаил, – сказал он наконец, – люди мы здесь новые и боимся попасть впросак.
Поп хитро прищурился.
– Таки боитесь, аж мне не верится... Дело не в том, ваше сиятельство, что вы здесь новые... Дело в том, что вы – иные. Думаю, шалить со мною не будете, так что я скажу прямо: в Московии таких людей быть не может.
Полковник улыбнулся.
– Мы и не надеялись сойти за своих. Но нам, святой отец, очень надо. Причем надо даже не нам, нужнее всего это ВАМ! Мы должны вмешаться, пока Русь не захлебнулась в собственной крови.