Путь к сердцу
Шрифт:
— Салли была слишком молода и слишком мала, чтобы рожать детей, мистер Рейнолдс. Она уже умирала, когда я вошла к ней. К счастью, она успела узнать, что ее дитя в надежных руках.
— Ты даже не просишь прощения за то, что сделала! — Рейнолдс угрожающе подался вперед. — Ты отребье, федеральная заключенная, на тебе наручники, и ты…
Ривлин, встав между Мадди и Рейнолдсом, оборвал тираду ударом кулака. Рейнолдс рухнул на землю, как подрубленное дерево, вся нижняя часть лица у него была в крови. Мадди смотрела на него широко раскрытыми глазами.
Ривлин, морщась, потер костяшки пальцев.
— Иным
Мадди кивнула.
— По глазам вижу, что у тебя есть проблемы.
Она долго смотрела на заднюю часть фургона, потом повернулась к Ривлину:
— Я дала Салли Рейнолдс обещание, что заберу ребенка с собой. Несчастная умоляла не оставлять девочку у отца. Я сказала, что так и сделаю, чтобы облегчить ей уход.
— Неужели наше путешествие по казенным делам и без того недостаточно сложно? — Ривлин сорвал с головы шляпу и хлопнул ею о колено. — Заключенная, за головой которой идет настоящая охота, намерена прихватить с собой новорожденное дитя! Это до невероятности глупо и к тому же чрезвычайно опасно, чтобы не сказать больше. Будто у нас нет иных забот, кроме как о том, чтобы выхаживать младенца!
Мадди откинула угол одеяльца, чтобы Ривлин мог видеть крошечную головку, покрытую темным пушком. Личико худенькое, красное и сморщенное. Неужели все новорожденные такие уродцы, невольно подумалось ему.
— Как видишь, Грейс очень мала, — произнесла Мадди с такой серьезностью, что Ривлину стало неловко за свои слова. — Она должна как можно скорее поступить под наблюдение врача. Может, Рейнолдс и намерен перевезти ее в Уичито и обеспечить всем необходимым, чтобы она выжила, но…
Взгляд Мадди растопил бы самое жестокое сердце. Ривлин опустил голову и молча признал свое поражение.
— Пойду выкопаю могилу, — сказал он, покоряясь судьбе и снова надевая шляпу, — а ты обряди Салли. Потом мы узнаем, каковы намерения мистера Рейнолдса.
— Но что, если он захочет оставить Грейс у себя?
— Это его дочь, — твердо ответил Ривлин. — У него на нее все права. И не смотри на меня так мрачно — при необходимости я умею быть очень убедительным.
Он наклонился, сгреб Рейнолдса за шиворот и потащил бесчувственное тело к фургону.
— Что ты с ним сделаешь? — спросила Мадди, следуя за ним с ребенком на руках. Грейс, укрытая с головой одеяльцем, спала, прильнув к ней.
— Мне не хотелось бы тратить время на то, чтобы еще раз нокаутировать старину Эдгара. Когда он очухается, то обнаружит, что прикован к колесу фургона.
— Но мы же не оставим его в таком виде, когда уедем?
Ривлин негромко рассмеялся:
— Прости, Мадди, но должен признаться, это очень соблазнительная мысль.
В конце концов она предоставила ему заниматься его делом, а сама направилась к фургону, чтобы заняться своим.
Когда Эдгар Рейнолдс пришел в себя, его голова была более трезвой, чем до нанесенного Ривлином удара, а гнев сменился относительно ясным осознанием происшедшего — это позволяло ему прямо стоять на ногах и удерживало от каких-либо решительных действий. Однако Ривлин не доверял ему и не сводил с него глаз все то время, пока Мадди молилась за душу бедной
— Аминь.
— Аминь, — произнесли мужчины вслед за Мадди.
Надев шляпы, они повернулись лицом друг к другу. Мадди стояла молча, держа на руках ребенка и пристально наблюдая за происходящим.
Ривлин взял инициативу на себя.
— Мистер Рейнолдс, мы направляемся в Уичито и были бы рады совершить этот путь вместе с вами и ребенком.
Мужчина выпятил губы, икнул, почесал живот и, наконец, заговорил:
— Я намереваюсь двинуться на запад, к Санта-Фе.
— Ребенок нуждается во враче и в тщательном уходе. Ближе всего это можно сделать в Уичито.
— Ну, я, значит, уже обдумал дело, — отвечал Рейнолдс, поддернув штаны. — И вижу, что младенцу и мне надо бы расстаться. Порушить компанию, как говорится. Видно, так уж Бог судил.
У Мадди словно камень свалился с души, но она по-прежнему молчала.
— А вы надолго задержитесь в Санта-Фе? — спросил Ривлин. Заметив смущенный взгляд Рейнолдса, он добавил: — Тогда мы могли бы послать вам весточку о Грейс.
— Ну-у, — протянул тот и передернул плечами, — я даже не знаю, какие у меня будут планы, когда я туда доберусь. Может, останусь, а может, двину в Калифорнию. Если вы пошлете письмо до востребования, так или иначе я его получу.
— Договорились, — сказал Ривлин, понимая, что эти хлопоты будут пустой тратой времени, бумаги и чернил. К следующему вечеру у Эдгара Рейнолдса останется лишь слабое воспоминание о том, что он знал когда-то женщину по имени Салли и что она умерла, рожая ему дочь.
— Ладно, — заговорил Рейнолдс, поглядывая на фургон, — вы, стало быть, хотите поскорее попасть в Уичито и найти там доктора, а у меня тоже нет причин особо тут задерживаться. Спасибо, что выкопали могилу, мистер.
— Это самое малое, что я мог для вас сделать, — пробурчал в ответ Ривлин.
Не утруждая себя благодарностью по отношению к Мадди и прощанием с ребенком, Рейнолдс взобрался на передок фургона, разобрал вожжи и, хлестнув быков по спинам, тронулся к юго-западу. Ривлин наблюдал за ним, пока он не перевалил через холм и не скрылся из виду.
— Даже ни разу не оглянулся, — заметила Мадди, подходя к Ривлину и останавливаясь рядом с ним.
— Думаю, он уже забыл, зачем останавливался. — Ривлин скорбно улыбнулся. — Шансов на то, что он вернется за Грейс, практически никаких, так что Салли может почивать в мире.
— Нам тоже пора трогаться…
— Да. — Он наклонился и тронул рукой мешок из-под муки, который Мадди сжимала в руке. — Что у тебя там?
— Две запаянные жестянки молока, чистые тряпки — все, какие я могла найти, и ожерелье. — Она объясняла это, когда они уже шагали к лошадям.
— Ожерелье?
— Да, ожерелье Салли. Я взяла его, потому что Грейс должна иметь что-то на память. Когда-нибудь оно будет очень много для нее значить.
Пусть Мадди так и думает. У нее самое большое, самое нежное, самое доброе сердце из всех женских сердец, какие он знал.