Путь к сердцу
Шрифт:
Увиденное на полях Гражданской войны и во время кампаний против индейцев явило ему картину, которой не ведал ни один из членов его семьи. Узнав, за счет чего Килпатрики хорошо питаются и красиво одеваются, он не захотел принимать участие в торговле кровью и ушел от домашнего очага, из родного дома, чтобы не пользоваться доходами бизнеса смерти. Теперь Мадди понимала это всем своим существом.
— Нам надо бы достичь взаимопонимания насчет кое-каких деталей до того, как мы въедем в город.
Она усмехнулась:
— Первая:
— Первая вещь такая: ты никуда не уходишь без меня, а я — без тебя, — серьезно объяснил Ривлин. — Ты предпочитаешь наручники или железный уговор?
— Еще не решила. А вторая?
— Думаю, в доме у Майры не возникнет никаких сомнений насчет того, кто мы, — я бывал там достаточно часто, чтобы меня запомнили; к тому же сама суть их бизнеса не побуждает задавать вопросы. Однако Уичито — мирок совсем иных людей; когда мы переедем через мост, никому не говори о себе больше, чем следует. Чем меньше о нас знают, тем лучше. Готов держать пари — те, кто хочет нас убить, рано или поздно появятся здесь.
Он, конечно, был прав. Он вечно прав. Джим — человек, который погиб, пытаясь убить их, — тоже предполагал, что они станут искать убежища именно здесь. Господи, неужели кому-то так важно, чтобы она не добралась до Левенуэрта живой?
— Каждый знает, что люди не в меру любопытны. — Мадди осторожно положила Грейс головкой на сгиб локтя. — Расспрашивать, разумеется, будут. Как же нам объяснить, почему мы вместе?
— Лучше всего, — с улыбкой заметил Ривлин, — ответить любому, кто задаст такой вопрос, что это не его собачье дело.
Они въехали в Делано по проулку между двумя домами и остановились у задней двери дома Майры. Над входом была намалевана надпись, гласившая, что у Майры всегда открыто и что плата за услуги взимается наличными.
Спрыгнув со своего коня, Ривлин подошел к Мадди, и та, передав ему девочку, тоже спешилась.
— Да, вот еще что, — тихо заговорил Ривлин, возвращая ей Грейс, — пока мы здесь, называй меня просто по имени. Девушки Майры знают, кто я, но не надо, чтобы об этом узнали посторонние.
— Думаю, что легко с этим справлюсь, — не колеблясь, ответила Мадди.
Ривлин подмигнул ей, а потом жестом предложил первой подойти к двери. Она подчинилась, но у самого входа остановилась и перевела дух. Тогда он протянул руку через ее плечо и громко постучал. Мадди чувствовала идущее от него тепло, и на мгновение ей неудержимо захотелось прижаться к нему, чтобы он обнял и поддержал ее.
Спустя минуту Ривлин постучал еще раз, уже сильнее.
Топанье башмаков по деревянному полу возвестило, что кто-то приближается к двери; потом ручка повернулась и дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы полоса света от лампы упала
Худая черноволосая женщина смерила пришедшую подозрительным взглядом с головы до ног; выражение ее лица сделалось жестким, когда она увидела завернутого в одеяльце ребенка у нее на руках.
— Чего вы хотите?
Мадди сдвинула шляпу чуть назад.
— Меня зовут Мадди Ратледж. Я подруга Майры…
— Майры здесь нет.
— Да, я это знаю. В настоящее время она в заключении в Форт-Ларнеде.
— Вот как? И где же вы с ней познакомились?
— Там же, в Форт-Ларнеде, — рискнула сказать Мадди.
Черноволосая тотчас широко распахнула дверь. Во внезапно открывшемся проеме появилась молодая, весьма пухленькая особа со светло-рыжими волосами и широкой улыбкой. Эта вторая женщина едва не сшибла с ног первую, ринувшись к Мадди, и ухватила ее за плечо с громким восклицанием:
— Так вы и есть та самая Мадди Ратледж? Что же вы сразу не сказали? — Она потянула Мадди к себе. — Входите же, входите!
— А вы, очевидно, Элен. — Мадди сощурилась от яркого света.
— Как вы догадались?
— Разговоры — один из способов скоротать время, — улыбнулась Мадди. — Майра подробно описала мне всех знакомых из Делано, и в особенности тех, кого она называла «своими девочками». Она говорила, что вы очень дружелюбны и что у вас чудесная улыбка. Это так и есть.
Мадди услышала, как шаркают сапоги Ривлина по полу в прихожей. Черноволосая женщина при виде ее спутника полностью преобразилась: жесткая сухость манер сменилась ласковой приветливостью.
— Гляньте-ка, что за птица к нам залетела! — пропела она медовым голоском. — Ривлин Килпатрик собственной персоной.
Краем глаза Мадди заметила, что глаза Ривлина сузились, когда он произнес:
— Мое почтение, мисс Мередит.
— Принести вам выпить?
— Благодарю, не сейчас.
— Это Мередит Гран, — прошептала Элен.
— Я поняла, — тоже шепотом ответила ей Мадди.
Майра не слишком хорошо отзывалась о Мередит — в одном из своих пространных обозрений она назвала ее грифом в павлиньих перьях. Однако Мередит отменно вела счета и умела общаться с особой категорией клиентов, к которой, как предположила Мадди, относился и Ривлин Килпатрик.
— А это что такое? — спросила Элен, осторожно дотрагиваясь до голубого одеяльца.
— Это Грейс, — ответила Мадди, приподнимая краешек материи, чтобы стало видно личико младенца.
Элен провела пухлым пальцем по маленькой щечке.
— Она родилась вчера днем в прерии на северо-востоке отсюда, — объяснила Мадди. — Ее мать умерла во время родов, а отец не захотел оставить ребенка у себя. Помнится, Майра говорила, что Кэтрин О’Малли как раз кормит ребенка, и мы явились сюда в надежде на ее отзывчивость.