Путь предателя
Шрифт:
Глава 22
Из дома на Дэсиме, где тело Яна Спаена лежало с того самого дня, как его извлекли из моря, стражники вынесли простой деревянный, обернутый черной материей гроб и поставили на улице. По другую сторону моста толпились зеваки, ожидая увидеть похоронную процессию варваров, и чиновники, обязанные участвовать во всех мероприятиях, связанных с дипломатическим протоколом. Ливень сменился моросящим дождем. Возбужденная атмосфера праздника нарушала торжественность момента.
Заместитель директора голландской Ост-Индской компании Мартен де Граф наблюдал за происходящим с крыши своей резиденции, куда выходил каждый раз, когда заключение в доме становилось невыносимым. Многие
Де Граф покинул Нидерланды, бросив родителей, учебу в университете и отказавшись от будущей церковной карьеры, не ради денег и приключений. Он убегал от своих грехов, ибо избавиться от позорной страсти не помогали молитвы. У него были омерзительные, грязные свидания с моряками в переулках Амстердама, а любовная связь с бывшим однокашником по университету завершилась тем, что молодой человек, терзаемый раскаянием, повесился в общежитии. Если его склонности станут общественным достоянием, лучше ему оказаться как можно дальше от дома, чтобы его семья не видела позора сына, казненного за грех извращенной любви.
Из горла де Графа вырвался горький смешок. Чего он добился, угодив в эту ссылку, к которой сам себя и приговорил? И на другом конце света он остался грешником, к тому же подозреваемым в убийстве.
Шум внизу прервал мрачные размышления де Графа. Кто-то поднимался по лестнице, ведущей с балкона на крышу. Затем над скатом крыши появилось встревоженное лицо доктора Хюйгенса.
— Можно присоединиться к вам? — спросил он.
Де Граф застонал про себя, когда тучный доктор разместился рядом с ним. После смерти Яна Спаена он избегал общества Хюйгенса. Но им следовало поговорить.
Доктор Хюйгенс, отдуваясь, достал из кармана носовой платок, вытер вспотевший лоб, а затем, тщательно сложив платок, сунул его в карман. Он то соединял, то разводил свои полные руки.
— Уже время начинать похороны, — наконец сказал он. — Вы идете?
Он держался неуверенно, как человек, собиравшийся сказать не это, но де Графу, занятому своими мыслями, было все равно.
— Николас, — обратился он к доктору, — прошу вас, умоляю, не говорите никому, что я сделал.
Видимо, де Граф понял, что невозможно сохранить тайну на этом крошечном острове. Сначала он пользовался услугами мужчин-проституток, переодетых женщинами, чтобы скрыть от коллег их настоящий пол. Потом по глупости вступил в сожительство с одним из младших переводчиков. Хюйгенс однажды случайно застал их вместе. Яна Спаена, который давно знал о его грехах, больше нет. Теперь судьба де Графа в руках доктора Хюйгенса. Обливаясь холодным потом, он ждал ответа доктора.
— Вы и Спаен долгое время были партнерами. — Хюйгенс словно не слышал мольбу де Графа. — Вероятно, он доверял вам.
— Что? — смущенно переспросил де Граф. — Николас...
Покраснев как рак, доктор Хюйгенс быстро заговорил; его глаза скользили по лицу де Графа.
— Он рассказывал вам что-нибудь об... об остальных, о нас?
Де Граф приободрился, догадавшись, в чем дело. Должно быть, Спаен располагал компроматом и на доктора. Де Граф не имел понятия, о чем идет речь. Спаен собирал информацию и пользовался той властью, какую она давала. Однако де Граф сообразил: его спасение в том, чтобы скрыть свое неведение от Хюйгенса.
— Да, Ян кое-что рассказывал. — Де Граф старался казаться беспечным, выигрывая время.
Из Хюйгенса словно выпустили воздух; он поник. Его голос звучал напряженно:
— Значит, вы знаете обо мне?
Де Граф лишь приподнял бровь. Теперь он имел преимущество и
— Если вы выдадите меня следователю Сано или голландским властям, я расскажу то, что знаю о вас. — Лихорадочно блестящие глаза Хюйгенса выражали отчаяние. — Еще я расскажу, что вы и Спаен ссорились накануне его смерти. Вы хотели покинуть компанию, вернуться домой и уйти в монастырь. Но Спаен не мог обойтись без вас и угрожал, что доложит о ваших грехах, если вы решите уйти. За это вас связали бы и бросили в море. Поэтому вы и желали Спаену смерти — не из-за его доли в заработанных вами совместно деньгах, а потому, что он мог уничтожить вас. Вы ненавидели Спаена и хотели избавиться от него.
О, как же Граф хотел этого! Спаен не только шантажом держал его на положении заложника, но и лишал надежды на очищение.
Поступив в Ост-Индскую компанию, де Граф намеревался покончить со своими грязными пороками и достичь очищения в работе, испытаниях и молитве. Сначала казалось, что это ему удается, хотя его работа была чрезвычайно опасна: долгие путешествия по океанам провоцировали извращенные связи в экипажах, состоявших сплошь из мужчин; иностранные порты, где язычники предлагали все виды сексуальных утех. Избегая отношений с другими мужчинами, де Граф устоял перед искушением. Цинга, тропическая лихорадка, от которых страдали все путешественники, ослабили его физические потребности. Пятнадцать лет он жил воздержанием, все более открывая в себе талант торговца. Начав с должности клерка, он стал секретарем и в конечном счете получил хорошую должность в Батавии — голландской базе на острове Ява. Де Граф решил поработать еще несколько лет, накопить денег и вернуться домой к занятиям теологией.
Его мечты рассыпались в прах в ту ночь, когда он отдал свою жизнь в руки Яна Спаена.
Воспоминания вернули де Графа к тому времени, когда прошло четыре года после его приезда в Батавию. Перед глазами возникла маленькая, скудно меблированная комната, появилось ощущение ужасной влажности, изматывавшей тело и душу. Спасаясь от бессонницы и беспредельного одиночества, он отправился прогуляться по улицам города.
Экзотическая красота Батавии очаровывала де Графа. На балконах домов вдоль каналов веселились компании, отсвет фонарей колыхался на воде. Голландцы и голландки прогуливались по аллеям и мостам; азиатские торговцы и моряки заполняли питейные заведения и игорные притоны. Разноязычный говор сливался со звуками голландских мандолин, китайских флейт, индонезийских барабанов и цимбал.
— Господин! Хотите получить удовольствие? Заходите, заходите! — Перед полуразрушенным домом, в той части города, где обитали местные жители, стоял улыбающийся молодой яванец, жестами приглашая де Графа в комнату, где перед толпой мужчин демонстрировали свои прелести обнаженные местные девушки. — Я продам вам красавицу, хорошая цена!
— Нет, спасибо. — Де Граф зашагал прочь. Но сводник не отставал.
— Не любить женщин, господин? Тогда идем со мной — я дам то, что вам нужно.
Все разумные, чистые инстинкты призывали де Графа отказаться. На карте стояла его душа. Он знал, что опасность разоблачения велика в этой маленькой колонии, где все у всех на виду. Однако потребность де Графа в физическом освобождении и в человеческом общении возобладала над стремлением к спасению. Застучавшая в висках кровь заглушила голос рассудка. Он пошел за сводником по темным, загаженным переулкам, вдоль смрадных каналов в сторону реки. Тропическую ночь наполняли стрекот цикад и ароматы цветов, доносившиеся из джунглей. Луна, похожая на громадный золотой флорин, освещала тропу, по которой сводник вел де Графа мимо качавшихся на якорях лодок с бамбуковыми крышами и порванными занавесками, прикрывавшими длинные корпуса. На иных лодках мерцали огоньки. У одной из них сводник остановился.