Путь разведчика

Ли Шарон

В любом случае она окажется на месте — некой планете Пустошь — без Клана, без денег, без знания языка, обычаев и местных условий жизни.

Это в любом случае было бы весьма ущербным уравнением. Эллиана привалилась к влажной колонне и закрыла глаза, подавленная количеством вещей, которые ей неизвестны. Ран Элд прав, безнадежно подумала она. Она — дура. Как она могла даже думать улететь с Лиад? Она — не разведчик, знакомый с бесчисленными странными обычаями, способный выучить любой язык, просто слушая, как на нем говорят…

— Математик Кэйлон?

Голос

был знакомым — веселым и молодым, а модальность, как это ни странно, товарищеской, хотя она старалась ни с кем не заводить дружбы.

— Математик Кэйлон! — упорствовал голос, ставший более настоятельным. Она почувствовала, что очень близко от нее кто-то стоит, хотя обращавшийся пока не позволил себе прикосновения. — Это Рема, математик. Вам нужна помощь?

Рема. Капрал-разведчик вен-Дилен. Та, у которой эйдетическая память. Эллиана с трудом разлепила глаза.

— Прошу меня извинить, — прошептала она, ответив на тепло товарищеской модальности прохладой не-родича. Ее взгляд скользнул мимо лица разведчицы.

— Право, это сущий пустяк. Я просто остановилась передохнуть на…

Ее глаза сфокусировались на том, что находилось позади разведчицы, и сознание Эллианы впервые усвоило ту информацию, которую давало ей ее зрение.

— Что это за место? — спросила она, оглядывая совершенно незнакомую площадь.

Двойная радуга лампочек вспыхивала и переливалась над тротуаром, словно золотая лента. Кругом оказалось неприятно много народа. Большинство были в накидках и вечерних костюмах, их элегантные фигуры были украшены целыми созвездьями ювелирных украшений. Другие были одеты более просто. Кое-где мелькали кожанки разведчиков — такие же, как та, что была надета на стоявшей перед ней девушке.

— Порт Чонселты, — терпеливо сказала Рема, по-прежнему настаивая на товарищеской модальности. — Это — новый игорный дом, казино Квенпалта. Мы все пришли на него посмотреть — и, похоже, то же самое сделала половина Солсинтры, судя по толпам.

Порт Чонселты. Боги, она пересекла весь город, пройдя через складские кварталы, незаметно для себя прошла в ворота, а потом отмерила еще почти такое же расстояние. Сейчас должно быть… должно быть…

— Время! — спросила она с новой тревогой. — Сколько сейчас времени?

— Местная полночь — или около того, — ответила Рема. Она сделала полшага к Эллиане. — Прошу меня простить, математик. Вам явно нездоровится. Позвольте мне вызвать ваших родных.

— Нет!

Она вскинула руку в решительном протесте. Взгляд Ремы последовал за ее движением, зацепился за что-то — и поспешно скользнул в сторону.

Изумленная Эллиана посмотрела на свою руку. Браслет из синяков, охватывавший ее запястье, стал желто-зеленым и неприятно выделялся в ярком свете.

— Возможно, — мягко спросила разведчик, — есть какое-то место, где вы предпочли бы провести ночь. Возможно, есть какой-то… друг, в чьем обществе вам было бы спокойно. Я готова охотно проводить вас, математик, если только вы скажете мне, куда направляетесь.

У нее вдруг защипало от слез глаза — а она-то считала, что давно разучилась

плакать!

— Вы очень добры, — пробормотала она совершенно искренне, хоть и не посмела разрешить себе перейти на товарищескую модальность. — Вам не нужно обо мне беспокоиться. Я просто зашла дальше, чем собиралась, и потеряла счет времени.

— Понимаю, — очень серьезно отозвалась Рема.

Она колебалась, видимо, собираясь сказать еще что-то.

— О, ради космоса! — произнес раздраженный голос, явно принадлежавший Вар Мону. — Если ты собираешься всю ночь стоять в этом проклятущем тумане…

Он заморгал, остановившись у Ремы за спиной.

— Математик Кэйлон! Добрый вечер, сударыня. Вы пришли сорвать банк?

— Сорвать банк? — тупо повторила она, гадая, как можно будет объяснить свой поздний приход, когда Ран Элд уже и без того зорко наблюдает за ней, выискивая возможность причинить ей боль.

— Ну конечно! Разве вы не учили нас, что в азартных играх не властвует случайность? Для каждой игры существуют закономерности, которые можно определить и использовать в соответствии с законами математики. Ты же помнишь ту лекцию, Рема! Я уверен, что помнишь.

— Помню, — коротко бросила его спутница, не удостаивая его взглядом. — Математик, пожалуйста. Вам явно очень нездоровится. Позвольте той, кто питает к вам высочайшее уважение, предложить вам помощь.

— Нездоровится? — Сверкающие глаза Вар Мона скользнули по лицу Эллианы, после чего он уверенно ткнул Рему в плечо указательным пальцем. — Она промокла, и только. И кто угодно вымокнет, стоя в этом дурацком тумане. Если уж на то пошло, я и сам начал промокать. Рюмочка бренди все поправит.

Он махнул рукой в сторону золотистого тротуара и каскада разноцветных ступенек, которые вели к широким эбеново-черным дверям.

— Ближайший источник бренди находится прямо здесь. Не говоря уже об укрытии от непогоды. За нашим столом найдется место для математика. Когда она согреется, мы усадим ее в такси, а потом сами тронемся назад, в Академию. Все будет бинджали, да?

Бинджали. Нелиадийское слово, которым пользовались только разведчики. Насколько Эллиана знала, оно означало «превосходно» или «отлично». Она заставила свой затуманенный разум работать. Необходимо что-то предпринять, чтобы рассеять столь заметную тревогу Ремы. Разведчики очень наблюдательны, а некоторые к тому же обладают даром эмпатии или способностями Целителя. Возможно, рюмка-другая вина и лекция по практической математике в отношении азартных игр…

— Этот план звучит неплохо, — сказала она, переводя взгляд с серьезных глаз Ремы на озорное лицо Вар Мона. — Я вся отсырела и буду рада возможности высохнуть.

— Отлично! — отозвался паренек, широко улыбаясь.

Без дальнейших разговоров он развернулся на месте и зашагал по людному тротуару, явно рассчитывая, что они последуют за ним.

— Математик? — тихо произнесла Рема, но Эллиана притворилась, будто ничего не услышала, и, оторвавшись от дружелюбной стены, пошла за затянутой в кожу спиной Вар Мона сквозь нарядную толпу.