Шрифт:
1. Высокий блондин в лыжных ботинках
Да, черт подери, в лыжных ботинках! В черных таких, уродливых, сделанных еще в СССР. Переодеться я, конечно, переоделся, но хозяин на меня так орал, что я машинально обулся опять в рабочие лыжные ботинки. А свои цивильные полусапожки я забыл в залитой квартире. Рабочую спецовку машинально запихнул в сумку, а полусапожки фирмы «Белвест» остались стоять, скорее всего, в углу пустой прихожей.
Впрочем, обо всем по порядку. Сначала о себе. Меня зовут Игорь, фамилия у меня невзрачная – Михайлов, отчество – Александрович. Когда-то я закончил, и неплохо, биофак МГУ. По профессии я –
Впрочем, я отвлекся. Вернемся к профессии. Итак, я – ботаник. Я вполне удачно соответствовал диплому до тех пор, пока страна не рванула напролом из чащобы социализма в свободные капиталистические прерии. В пампасы, если угодно. И вновь стал злободневным лозунг: лес рубят – щепки летят. И я, разумеется, оказался той самой щепкой, никому не нужной. К тому времени уже женатый, но, слава богу, бездетный. Жене повезло больше – она как занималась переводами, так и переводит по сию пору с английского, немецкого или итальянского. Мне же пришлось менять профессию, я занялся ремонтом квартир.
В то злополучное утро меня разбудил хозяин очередной почти отремонтированной квартиры. Позвонил сразу же, как только ему самому дозвонились соседи снизу. Пока я вылизывал его новоприобретенные апартаменты в тихом центре, хозяин сибаритствовал в загородном коттедже, однако с соседями по новому городскому адресу (в том числе и с соседями этажом ниже) уже был знаком и визитками с ними обменялся. Случилось страшное – в почти отремонтированной мною квартире под утро сорвало вентиль отопительной батареи. Горячая вода хлынула на недавно выложенный паркет, протекла в гостиную к нижним соседям и загубила у них к чертовой матери дорогущую панель плазменного телевизора.
Разумеется, разбуженный работодателем, я примчался на объект быстрее ветра. Быстрее, чем хозяин квартиры из своего Подмосковья. Ключи от апартаментов у меня, само собой, были, я вбежал в квартиру, переоделся в рабочее, переобулся в лыжные ботинки и по мокрому, изувеченному паркету пошел смотреть вентиль. Сами понимаете, вода уже не хлестала – пострадавшие нижние соседи (прежде, чем с хозяином) связались с местным дежурным сантехником, который перекрыл весь стояк.
И ведь вот что самое обидное – вентиль брал в фирменном магазине, а не на рынке каком-то сомнительном, и чек за покупку давно отдал хозяину, и установил чертов фирменный вентиль грамотно, любой сантехник подтвердит, и заводской брак фирмы-производителя налицо, ан нет! Нет! Никаких объяснений, оправданий ни соседи снизу, ни подоспевший к месту событий хозяин слушать не пожелали! Соседи материли меня почем зря, а хозяин орал, мол, с меня за ущерб причитается тридцать пять штук зеленью. За испорченный паркет, залитые стены нижней квартиры, за дорогущий телевизор, за моральный ущерб и чтоб неповадно было. Короче говоря – я попал.
Надобно сказать, что хозяин – дядька ОЧЕНЬ крутой. Меня он нанял потому, что я тоже крутой, но в другом смысле. Моя крутость заключается в отменно выполненной работе. В остальном я – ботаник, а он – хозяин. Новый хозяин новой жизни, если вы понимаете, о чем я. Если не понимаете – ваше счастье.
Я шел понурый и раздавленный к метро, месил лыжными ботинками весеннюю слякоть и мучился извечным русским вопросом: что делать? Позвонить, что ли, прежним нанимателям ремонтника-ботаника и попросить помочь «разрулить» проблему? Среди прежних тоже попадались крутые, и многие остались довольны и моими расценками, и качеством
Тридцати пяти тысяч долларов у меня в наличии, естественно, нет. Допустим, хозяин и его пострадавшие соседи остынут, и я сумею скостить сумму на треть, и? Срочно продавать старенькие «Жигули»? Отдавать за бесценок садовый участок с убогим «хозблоком»? Все равно требуемой суммы не наберу. Платить только потому, что он Хозяин с большой буквы, а я ботаник с маленькой, да?.. Черт, а ведь придется платить. Именно потому, что Хозяева всегда правы, а ботаники всегда не правы, даже если на самом деле все наоборот...
Черт меня знает, почему я покосился на ресторанную витрину, проходя мимо. За столиком впритык к стеклу сидели два дородных мужика. Почему я обратил на них внимание, запомнил их лица? Не знаю. Возможно, я почувствовал их взгляды, скрестившиеся на моей сутулой фигуре растрепанного ботаника в нелепых лыжных ботинках. Весьма возможно...
Я свернул, и витрина ресторанчика средней руки осталась за углом. Впереди замаячил спуск в метро. И тут вдруг рядом с бордюром возле меня притормозил черный «бумер» с тонированными стеклами. Распахнулась задняя правая дверца, из салона выглянула ряха в кепке-»жириновке». Мужик что-то у меня спросил неразборчиво. Я нагнулся к нему поближе и был схвачен сразу за оба отворота китайской куртки с лейблом «Армани», которую получил в подарок от жены к последнему дню рождения.
Я попался, как дзюдоист, на захват. Щекастый буквально «вдернул» меня в салон, иначе и не скажешь. Он вместе со мной опрокинулся на сиденья и вырубил меня ударом в челюсть. Ощущения неописуемые.
Меня упаковали в «бумер» буквально за секунды, и вряд ли кто-либо из прохожих это заметил. Со стороны, наверное, все это выглядело, как будто я, дылда сутулая, очень неловко, но самостоятельно залез в иномарку.
Меня кантовали, обыскивали, на моих запястьях щелкали наручники, а я был весь будто из ваты. И боли совершенно не чувствовал, и оглох к тому же.
Состояние ненормального пофигизма прошло, только когда я оказался в помещении. Как меня туда волокли, я помню смутно. Вместе с озабоченностью собственной судьбой пришла и боль. Заболело все разом – и разбитая челюсть, и контуженая голова, и запястья в стальных браслетах. Зато звон в ушах прекратился.
Помещение было шикарное. Ремонтировали его явно не наши, и даже не турки. Шведы как минимум. Я лежал на полу, на розоватых тонов ковре, а высоко надо мной нависал идеально ровный потолок с изящной лепниной. Я лежал пузом кверху, а вокруг меня толпились мужики и мужчины. Надеюсь, вы понимаете, в чем разница между первыми и вторыми. Точнее – между вторыми и первыми.
Скромно, но со вкусом одетый мужчина присел на минуточку рядом со мной, оттянул пальцем мое веко с профессиональной безразличной бережностью опытного врача и сухо поинтересовался моим самочувствием. Неважно, что я ему ответил, главное, как я ответил – вполголоса и с подобострастием потомственного лакея. Мужчина-доктор остался доволен.
Меня осматривал врач, а щекастый мужик, который меня вырубил, тем временем беседовал с мужчиной в годах, одетым в вызывающе добротный костюм, с осанкой под стать костюму и с холеной кожей под стать осанке. Холеный господин называл мужика Петей, а щекастый, обращаясь к собеседнику, звал его уважительно Иваном Андреичем. Петя хвастался, как лихо меня «повязали», Иван Андреич листал мой потрепанный паспорт.