Путь самурая

Зайцев Михаил Георгиевич

Игорь глубоко вздохнул, резко выдохнул, тряхнул головой и щелкнул ремнем, проверяя узкую полоску кожи на прочность.

15. Эпилог

С

Иркой мы расстались спустя год после событий в Никоновске. Разошлись без всяких скандалов и взаимных претензий. Квартиру я ей оставил. Я вообще оставил за бортом все из своей прежней жизни ботаника. Уходил налегке. Отдал ей ключи, и прежде чем закрыть за мной дверь, она сказала: «Ты стал совсем-совсем другим, Игорь».

Да, я стал другим. Я стал Самураем. А может быть, я всегда был таким, как сейчас, только раньше не было случая проявить себя, раскрыть свою суть? Помните анекдот про малыша, который молчал? Малыша таскали по врачам, по разным там дефектологам, психологам, невропатологам, а он не разговаривал, и все, хоть тресни. Но вот однажды, вдруг, немой заговорил и заявил, что «кашка горячая». И родители, утирая слезы радости, вопрошают дитятю: «Чего ж ты раньше-то все молчал, а?» И малыш им, спокойненько так, отвечает:

«Не о чем говорить было раньше».

В Никоновске я впервые убил двоих. Еще примерно года два я вел счет жмурикам, которых вынужденно отправлял к праотцам. Сейчас я их уже не считаю. Самураю негоже оглядываться.

Помните, дядя Юра обзывал меня Буратиной? Ну так я больше не деревянная кукла, выражаясь образно. Я поднаторел в искусстве рукопашного боя, однако, как правило, мне вполне хватает для дела старого доброго приемчика, показанного однажды пожилым инструктором, дядей Юрой, и названного им «грабли». Ну и, разумеется, я научился стрелять из чего угодно на пять с плюсом. Только все это – стрельба и мордобой – отнюдь не главное для Самурая. Ерунда это. Каждый из вас в принципе может сунуть пальцы в глаза себе подобному или еще проще, наловчиться спускать курок. Но только в принципе, господа, только в принципе!

Что же касается сиппоку, или, иначе говоря, харакири, так вот этого вы от меня не дождетесь! Дудки!..