Путь самурая
Шрифт:
Игорь успел побывать в больнице ночью, когда Петр и еще пара бойцов убитого Зусова вместе с милицейским сержантом, покинувшим пост на входе в гостиницу, помогали Михайлову внести на руках в больничные двери окровавленную Иру. Всю дорогу до больницы она прижималась щекой к его щеке и шептала: «...я знала, что ты придешь и что-нибудь придумаешь, я знала...» С Ириной на руках он бежал по слабо освещенным улочкам и проулкам в окружении трех бандитов за указующим путь сержантом и наотрез отказывался передать свою ношу кому бы то ни было. Стоило перешагнуть больничный порог, и Петр, страшно матеря санитарок, потребовал показать: «Где здесь, мать-перемать, отдельные палаты люкс!» Мигом нашлась подходящая палата, моментально вокруг Ирины сгрудилась
Голубая дверь одноместной палаты выбивалась из остального ряда дверей тем, что не имела порядкового номера. Возле нее, сидя на табурете, дремал милицейский капитан.
Игорь кивнул в ответ на «здрасте» пожилой санитарки, кивнул дородному мужику в пижаме на костылях с загипсованной ногой, в который раз отказался перебинтовать руку, покосившись на семенящую рядом, сопровождающую его от порога медсестричку, и, наконец, подошел к голубой двери.
– Недавно заходил главврач, – отрапортовал, поднимаясь с табурета, капитан. – Осматривал потерпевшую. Состояние удовлетворительное.
Прежде чем открыть дверь, пришлось кивнуть и капитану. И вот наконец-то Игорь снова увидел Иру!
– Здравствуй! Как ты? – дверь за спиной хлопнула, Игорь приблизился к койке, где под шерстяным одеялом с накрахмаленным до треска пододеяльником, на белой простыне без подушки лежала Ира.
– Покурить хочется и неудобно лежать. Хочется приподнять голову, а нельзя – бинты мешают, – Ирина осторожно повела подбородком, показывая, как ей мешает белая повязка на шее. – Садись, Игорь, я подвинусь. Сядь рядом и возьми меня за руку. Ты плохо выглядишь.
Игорь улыбнулся грустно. А как еще ему выглядеть? Ночь без сна, взрывы, маньяки, убийства, допросы... Игорь, наклонившись, поцеловал Иру в лоб, присел на кушетку, обоими ладошками стиснул ее ладони.
– Ты у меня золото, Ирина Александровна! С колючей петлей на шее, вся в крови, а услышала мои объяснения бандитам, поняла мою версию убийства Зусова, и теперь протоколы наших показаний совпадают ну просто идеально! Зусов, понимаешь, заявил на меня права. Типа, я, умник, теперь его собственность на всю оставшуюся жизнь. Но Зусов мертв, и мы СВОБОДНЫ! А с гонораром, черт с ним, хватит нам и аванса, который я уже получил, правда?
– Я знала, знала! Я верила, что ты обязательно что-нибудь придумаешь. Я ведь тебе еще не рассказывала толком, как попала в петлю, нет?
– Нет. Ты не рассказывала, Вычипало с твоих слов совсем коротко говорил, я слушал и, черт побери, проклинал себя за то, что маньяк умер столь легко!
– Игореша, милый, ты меня пугаешь. Я и не подозревала, что ты способен...
– Я тоже не подозревал о многих своих способностях! – перебил ее Игорь. – Например, о том, что все еще так сильно люблю тебя, как сопливый мальчишка! Черт побери! Все будет у нас хорошо, клянусь! Все образуется.
– А разве все наши беды еще не закончились?
«Ах да! Она же не знает про заморочки с Самураем номер один! – вспомнил Игорь. – И никогда не узнает! Хватит с нее, и так натерпелась, не дай бог! В буквальном смысле, одной ногой стояла в могиле!»
Глаза
– Все беды закончились, золотце! Лимит бед исчерпан. Начинается период безудержного, поросячьего счастья, и все-все у нас с тобой будет просто отлично, обещаю!.. Если тебе не трудно, расскажи мне про маньяка, ладно? Вычипало косноязычен, многое я до сих пор не понимаю.
– Мне не трудно. Какой бы ужасной ни была история, но, если у нее счастливый конец, пересказывать ее не больно. Маньяк... Тебе известно, что он работал электриком в гостинице?
– Да.
– Он открыл дверь своим ключом, хвастался, что у него есть ключи от всех дверей второго этажа. Он снял люстру и соорудил петлю. Я помогла ему отодвинуть стол в угол комнаты. Мы ждали тебя, я на одной ножке, на стуле, в терновой петле, а он хвастался... Он прятался недалеко от церкви, хотел насладиться зрелищем взрыва. Из церкви хлынула людская толпа, он смешался с толпой, и первые из спасенных тобою в экстазе довольно подробно поделились с маньяком происшествием во время службы. Догадавшись, что потерпел фиаско, он напрямки помчался в гостиницу. Замок моей двери он вскрыл сразу после того, как мы с тобою связывались в эфире. Сначала хотел без всяких разговоров, с ходу, придушить меня колючей проволокой, но я втянула его в беседу, знала – появишься ты и что-нибудь обязательно придумаешь... Игорь, ты не говорил, почему вы пришли вместе с Зусовым. Вдвоем, без обычной зусовской свиты.
– Так получилось. Случайно. О чем ты разговаривала с маньяком?
– Обо всем. О Боге, о душе, о нем, о тебе, о себе, об убийствах... Он признался, что им руководило, что двигало, подсказывало общую схему действий и помогало детально разрабатывать планы.
– И что же это?
– Голоса. Он признался, что периодически слышит голоса. Они возникали у него в голове. Руководили им, хвалили и ругали. Это называется шизофрения, милый.
– Ага! А ты пыталась доказать, дескать, маньяк не обязательно сумасшедший! Сдается мне, лукавят психологи-эксперты, когда, обследовав пойманного серийного убийцу, говорят, что он здоров. Лукавят и правильно делают, черт побери! Признай они гада клиническим психом, ему, собаке бешеной, вместо расстрела светит сытая жизнь под наркотическим, лекарственным кайфом в психушке!
– Забыл? У нас в стране мораторий на смертную казнь.
– Разве? Ух ты! Выходит, я нарушил международные соглашения? Да? – Игорь рассмеялся искренне, от души, и в это время открылась дверь за спиной, в комнату вошел врач. Пожилой доктор в очках, симпатичный, улыбчивый старичок, подвижный и энергичный.
– Нуте-с, как наши дела? – старичок подошел к изголовью кровати, выхватил из ладошек Игоря женские пальцы, обхватил запястье, щупая пульс. – Больная улыбается, значит, все в порядке. Молодой человек! Марш сейчас же на перевязку! Вас там, под дверью, целый консилиум дожидается. А вам, голубушка, поставим укольчик, и спать! Молодой человек, вам бы тоже не мешало поспать. И чтоб до завтрашнего утра я вас здесь больше не видел! Больной прописан покой, ясно вам? Прощайтесь!
Прощание получилось торопливым и неловким. Игорь чмокнул Ирку в щеку. Она ему улыбнулась. Он ей подмигнул. Хотел что-нибудь сказать, что-нибудь ободряющее, но не нашел слов.
Выйдя из палаты, прежде всего Игорь пошептался с милицейским капитаном на посту возле голубой двери. Михайлов снял с запястья золотые часы с бриллиантами, насильно заставил милиционера принять драгоценную безделушку в подарок и строго потребовал от капитана проявить максимум бдительности, не пропускать к больной никого постороннего, кроме лично известных постовому врачей. Затем Михайлов отдался поджидавшим его докторам, позволил отвести себя в процедурный кабинет, разрешил перебинтовать руку. На выходе из процедурной Игорь столкнулся с Женей.