Путь слез

Бейкер Дэвид

Рядом засмеялся другой воин.

– Себастьяни, наш грех не столь велик. Смотри, у нас стрелы однофутовые, а у них-то – двухфутовые!

Некоторые ворчливо поддакнули ему и согласно закивали.

Солдат продолжал:

– Хм, да кому какое дело до Церкви? Я бы пустил в ход и двухфутовый, ежели б он у меня был. А, – досадно махнул он рукой и приосанился, – какой ни есть, завтра задам ему работу!

– Si, ~проворчал другой, – ты только посмотри на дротики, которые нам выдали. Все как на подбор, тупые и кривые. Их столько раз пускали,

что они и летят по кругу, а не в цель. На день Всех Святых это было: выстрелил я вперед, а стрела ушла в сторону и продырявила ухо одному лучнику по левую руку от меня. Себастьяни привык к подобным жалобам и небрежно махнул рукой. Он обратился к Петеру.

– Скажи своим ragazziвот что: ежели мы продержимся в замке два дня, или даже один – придут Баттифоле, наши союзники, и нападут с флангов. Тогда неприятель побежит. А после праздника победы signoreнадумает мстить, так что… спадут зимние туманы – и наша армия ударит по их армии… И так будет продолжаться вечно.

Матерый воин зевнул и поправил доспехи. Завороженные его словами мальчики тормошили Петера, чтобы тот спросил у Себастьяни еще что-нибудь. И солдат ублажил их любопытство.

– Наверняка все здешние castellerie,поместья рыцарей, запылают огнем сегодня ночью. Урожаи все собраны по амбарам, но им также не миновать пожара. Да, к обеду вой разоренных хозяев поднимется до небес! – засмеялся Себастьяни и лег спать.

Когда воин уже устроился на ночлег, пришел Вил и кинулся на землю рядом с братом.

– Где ты был? – спросил Карл.

– Заткни рот и не мешай спать.

Я не желаю затыкать рот!

Вил хватил Карла за грудки и крепко стиснул кулак.

– Делай, что велю, иначе…

– Юноши. Довольно, – устало сказал Петер. – Спите. Будет с вас и завтрашней брани.

Глава 20

Битва

 Крах гордости

На рассвете Петер с мальчиками пробудились от странного, щемящего сердце, чувства опасности. Оказалось, не спалось всей крепости. Хотя солнце еще не показалось из-за восточной горной гряды, жители замка собирали силы и волю в кулак, дабы лицом к лицу встретить неминуемые ужасы.

Посреди детского плача и крика птиц бесшумно ходили священники. Они проходили между рядами встревоженных воинов, медленно поднимались по лестницам к бастионам, бормоча молитвы и утешая слабых.

Башенные дозорные не успели предупредить товарищей внизу об опасности, как огненные шары с огромной скоростью пересекли розовое предрассветное небо над стенами замка и рассыпались по двору. Послышались крики и проклятья, затрубили в горн, забили в колокола, и замок ожил. Буря началась.

– Воды! Еще воды!.. Сюда… стройтесь, идиоты! Шевелитесь!

Сервы быстро подчинялись приказаниям старших и, сбиваясь с ног, метались взад и вперед с бадьями воды для тушения пожара. Ведра, один за другим, передавали по длинным рядам цепких рук и выплескивали на горящие соломенные и деревянные дома. Двор наполнился едким дымом.

Петер с мальчиками с ужасом взирали на длинные огненные хвосты зажигательных

ядер, которые вспыхивали у них над головами. Себастьяни услышал команду начальника и пожелал напоследок Петеру: «Бог в помощь!» Он отбежал немного, но вдруг остановился и вернулся.

– Держи самострел, падре. Мальчики еще не доросли до него, но у тебя-то, кажись, хватит духу выпустить стрелу. Он заправлен хорошим дротиком, но будь осторожен… Мое желание, чтобы в конце этого дня вы с мальчиками остались стоять на ногах!

С этими словами Себастьяни отвернулся и пропал в толпе товарищей по оружию, которые все устремились на боевые высоты. Огневой шквал длился целую вечность. Одно за другим, над стеной с ревом пролетали зажженные ядра, и падали оземь как огромные капли дождя, как градины, от которых содрогался пыльный двор. Изнуренные крестьяне продолжали отважно тушить пожары, не взирая на опасность с неба, и многие пали жертвой огненного хищника. Клейкое пламя охватывало одного человека за другим, и теперь повсюду раздавались вопли горящих заживо.

Вил оторвал взгляд от адского зрелища и прильнул к смотровому окну. Как он ни старался, ему не удавалось унять страх, разливавшийся по всем жилам. На краю около замкового листеля он увидел шесть больших катапульт, стрелявших «греческим огнем». Они походили на живых чудовищ, которые усердно поднимают длинные руки и со стоном выпускают горящие камни. Однако, когда Вил заметил плотные ряды пеших воинов, подбирающихся к крепости, тогда он поистине ужаснулся. Неприятель наступал упорядоченно, но Вилу показалось, что он движется беспорядочной бурой массой. Их головы и плечи были защищены длинными кольчугами, а тела – толстыми кожаными куртками. Они нетерпеливо разбивались на наступательные отряды: их раздражало, что предводители сдерживали общий натиск. Неприятель ощетинился волком, и Вилу даже показалось, что от предвкушения крови у них потекли слюни.

Неожиданно под ними задрожала земля.

– Что это? – пронзительно крикнул Ион.

– Что ты видишь? – взвизгнул Карл.

Вил ничего не ответил, но когда он отвернулся от окна, лицо его побледнело и осунулось.

Карл махнул к стене.

– О, Святая Матерь Божья! Мы все умрем.

Конрад оттолкнул его от бойницы, чтобы самому посмотреть. Бесчисленная пехота Висконти начала наступать на крепость, топоча ногами и колотя по деревянным щитам. За ними следовали рыцари в тяжелых доспехах. Норовистые кони храпели и били копытами, готовые проломить мост над рвом. Сзади подходили вереницы лучников и выстраивались в ровные линии, дабы поражать защитников замка на крышах, стенах и внутри него.

Тем временем внутри крепости над ревом атакующего врага возвысился чей-то ровный и спокойный голос.

– Синьор Гостанзо! – воскликнул Конрад.

На высоком южно-восточном углу стоял хозяин замка, и всем своим видом ободрял своих людей и смеялся над врагом. Зеленый с красным плащ легко развевался над широкими плечами мужчины, а серебряные доспехи ярко сияли в лучах восходящего солнца. Вызывающе улыбнувшись, он поднял руку и дал знак сержанту обнажить орудие, которое высилось на башне. Солдаты радостно закричали.