Путь слез

Бейкер Дэвид

Тем, кто стоял на башнях, стало ясно, что в план Висконти не входило захватить ворота крепости, а вопреки ожиданиям, овладеть ее стенами многочисленной ордой инфантерии. А попади они внутрь, ворота окажутся в их распоряжении, и они с легкостью смогут опустить целехонький разводной мост для ожидающих извне рыцарей. Итак, пешая вражеская рать подводила новые и новые лестницы но всей окружности стены. Неприятели умирали без числа, но все ближе подбирались к заветной зубчатой площадке на стене.

Петер оставался с Карлом и Вилом на опасном дворе, подбирая упавшие стрелы и наполняя

ими корзины, которые Ион с Конрадом поднимали наверх, к стрелкам. Вдруг с относительно безлюдной западной стены донеслись крики паники, которые перекрыли весь остальной шум. Враг проник в крепость!

Видя, как из бреши в стене выскакивают бурые куртки, у Петера защемило в груди. Он видел такое и раньше: сначала появится один, за ним – другой, а за ними – целая лавина, несущая смерть защитникам крепости. «Западная стена?… – подумал Петер. – Но как?»

Рыцари синьора Гостанзо поспешно выстроили внушительной силы линию обороны, дабы не дать врагу проникнуть во двор, и приготовились дать отпор. Пока они строили тяжеловооруженную передовую, синьор Гостанзо приказал стрелкам с северной стены целиться в бурую массу, которая разрасталась поверх западных укреплений. Петер предвидел такое развитие битвы. Одновременно самых зорких лучников отправили на крышу главной крепости, откуда можно было обстреливать неприятеля по всему двору.

Без колебаний и сомнений бывалые воины натянули тетиву и по команде давали один залп за другим по волне захватчиков, перелезающих через стены. Многие пали, срываясь со стены как спелые желуди по осени. Но за ними прибыла новая волна, нахлынувшая потопом на беспомощных дозорных.

Синьор Гостанзо поспешил к рыцарям и возглавил яростное наступление на армию Висконти и его наемников, скапливающихся у основания дальней стены. Он раскрутил над головой огромную булаву и первым нанес удар по противнику. Господин исступленно орудовал тяжеловесной палицей, выкашивая себе дорогу во вражеской лавине, единым взмахом рассекая головы и вколачивая недругов в землю.

Воодушевленные отвагой хозяина, рыцари забились еще ожесточеннее: кто – могучей секирой, кто – копьем, мечом или алебардой с широким лезвием. Они ревностно и безжалостно вклинивались в ряды противников.

Но верхи все заполонялись воинами Висконти. На парапетах появлялись брешь за брешью, через которые прибывали свежие силы в подмогу сражающимся в стенах крепости. Битва переместилась во двор, и Петер с мальчиками больше не могли подбирать упавшие стрелы. Они прижались в углу и с ужасом взирали на бойню вокруг себя. Сверху на них сыпались тела воинов с обеих враждующих сторон, и падали наземь, как тугие мешки репы. Карла мутило от режущего слух звука дробимых костей и скрежета металла. Он не выдержал:

– Петер, – взмолился он, – Петер, прошу, помолись, чтобы это быстрее закончилось!

Вдруг двое неприятельских воинов заметили крестоносцев и направились к ним, разгоняя перед собою густой дым. Зоркий Петер тоже заметил их, и в нем вспыхнул прежний инстинкт. Он выхватил самострел, наскоро прицелился и без малейшего колебания выстрелил. Один из мужчин пошатнулся, схватил конец дротика, пронзившего ему горло, и упал замертво.

Но второй продолжал идти, не сводя глаз с Вила.

Мальчик прирос к земле… лишь на короткий миг. На это короткое мгновенье мысли и чувства покинули его, а потом ужас охватил его как ледяная вода Роны. У него помутилось в глазах, живот и конечности свело в цепенящей судороге. Он беспомощно смотрел на солдата, с визгом несущегося на него, и сделал рывок, словно хотел бежать. Но ноги не слушались его и стали такими тяжелыми, что он едва мог пошевелить ими. Он сделал всего несколько несмелых шагов и рухнул, зацепившись носком за разбитое колесо.

Противник злорадно захохотал и поднял окровавленный топор над головой до смерти напуганного юноши. Огласив двор пронзительным криком, он размахнулся что есть силы.

Что-то внутри мальчика заставило его вскочить, и он ловко увернулся от стремительного лезвия. Разъяренный враг бросился за ним вдогонку, дико размахивая секирой, но Вил быстро загнал себя в тупик и, обернувшись, стал спиной к горящей повозке. Он заплакал и умолял о пощаде. Но перед ним стоял не обычный солдат, не бедный крестьянин, взявший орудие по прихоти жадного хозяина. Нет, это был наемник, routier, и он лишал жизни с ревностной жестокостью. Помилования ждать не стоило.

Но, каким бы одиноким он ни чувствовал себя, друзья не покинули его в опасности: Петер, Карл и остальные лихорадочно перезаряжали единственный на всех самострел.

– О, Боже, быстрей! Петер… скорей же! – кричал Карл.

Трясущимися пальцами Петер обронил дротик не раз и не два, а целых три раза подряд. Карл и сам обезумел от спешки и отчаянно снова и снова поднимал дротик с земли и заряжал его в желоб.

– Натяните тетиву, все вы.

Карл с Конрадом напружились, дабы заложить лесину за приклад… – задача, часто непосильная даже для закаленных рук ветеранов.

В это время routier наслаждался мольбой в глазах юнца-жертвы и, играючи, угрожающе занес секиру над его головой. Вил вскрикнул и упал навзничь, чуть не обжегшись огнем позади себя. Мужчина снова занес топор.

Однако в пылу битвы, кипевшей вокруг, Вил неожиданно расхрабрился и, сдернув с пояса кинжал, робко выставил его на врага. Слабый блеск родного железа на полуденном солнце придал ему еще капельку отваги. Зубы сами собой стиснулись, взор прояснился, и он отважился на вызывающий взгляд в сторону удивленного врага.

Грубый наемник только насмешливо оскалился и прищурил глаза. С мастерством бывалого воина он легко и быстро рассек пополам крохотный клинок, как сущую безделицу. Вил посмотрел на бесполезную оленью ножку, которую до боли в пальцах сжимала его рука, и лишился остатков мужества. Упав на колени, он неотрывно следил за поднимающимся лезвием секиры и умолял врага о пощаде.

Но не успел взмах наемника образовать полную дугу, как он вдруг вскрикнул и упал в сторону подобно мешку зерна, который случаем выпал из телеги мельника. От неожиданности Вил открыл рот, увидев, как Себастьяни вытаскивает окровавленную алебарду из ребер противника. Мальчик содрогнулся: безжизненные глаза павшего неприятеля странным образом притягивал его.