Путь слез
Шрифт:
– Сын мой, Благая Книга напоминает нам, что лучше жить в углу на кровле, чем в доме сварливой жены!
Карл улыбнулся.
Под палящим солнцем пара пустилась в небольшую прогулку к Вейеру, но не успели они отойти, как их нагнал помощник пристава. Мужчина легко осадил коня и почтительно обратился к священнику:
– Не видали ли вы каких-нибудь странников, отец Пий?
– Нет, сын мой. Мне говорили, что аббатский стражник лежит раненый?
– Нет, святой отец, не раненый. Он умер. Ансель был это, из ночного караула. Кто-то расшиб ему голову о камень за вратами аббатства.
– Боже
– Будьте бдительны, святой отец, и сообщите о пребывании любых встреченных чужестранцев или о необычном поведении своих. И, должен предупредить вас, присмотрите за кучками детей, которые минуют наши земли в новом Крестовом походе. Не спускайте с них глаз; говорят, они что-то замышляют, может даже…
– Ach,ай ли? Сомнительно мне, что дитя могло бы убить Анселя. Такого гиганта да и…
– Как бы ни так, святой отец. Видал я сущих мальчиков, творивших дела диавола. Мне пора в путь.
Поначалу Карл обеспокоился совпадением между отсутствием Вила и убийством Анселя, но счел свои рассуждения нелепыми, и мыслями обратился к упоминанию о детях в Крестовом походе. Никогда ранее он не слышал ничего подобного, не знал о множестве детей, примыкающих к военным крестоносцам, кроме пажей и прислужников.
– Гадаешь над вестью о крестоносцах, отрок?
– Верно, святой отец.
– Ja, ja,правду говоря, несколько суббот назад я встречался с аббатом, чтобы обсудить сие дело. Мы думали, как бы Божье благословение одарило наше смиренное поместье, кабы наши дети последовали видению Николаса из Кельна.
– О чем вы говорите? Кто такой Николас из Кельна и что за видение?
Священник прокашлялся и сплюнул.
– Добрый отрок, все окрестные селения созовутся в Вилмар на день грядущей субботы. – Пий сместил вес тела на другое бедро. – Но ты кажешься мне мальчиком благоразумным, посему я поведаю тебе и лишь тебе о том, что за собрание это будет. Смеем думать, что чрез благодатное видение юному отроку, Николасу из Кельна, наш Господь проявил Свое чаяние о Палестине. Согласно блаженному отроку, дети нашей империи вызволят святой Иерусалим из рук сарацинских язычников, которые держат его в плену.
Восхищенный румянец, заалевший на пухлых щечках мальчика, убедил священника о созревшем добровольце. Однако Карл попридержал свой пыл и выразил здравую долю предусмотрительности:
– Но, святой отец, армии королей не смогли удержать Святой Город от неверных. Разве смогут малые дети отвоевать его обратно?
Пий засмеялся.
– О да, истинно так. Поистине, Бог призывает нас отдать первенствующее место в грядущем Святом Походе невинности и чистоте. Как в дни Авраама и Моисея, мы отдаем непорочных агнцев на Его благое дело. Нет, не к оружию Он призывает нас, а к чистоте сердец.
Николасу было видение, в котором армия Невинных христианского мира пересекает могучий океан по сухой земле, как соделал Моисей на Чермном море. Когда неверные узрят сие чудо и засвидетельствуют преданность и веру наших детей, они не только возвратят Палестину ее законному народу, но и склонят Сердца
Карл едва сдерживал свой восторг.
– Как нам идти? Как нам присоединиться к ним? Что нам делать? Когда нам выступать?
– Полно тебе, успокойся, отрок, – торжествуя, произнес подскакивающий священник. – Николас со своим воинством вышли из Кельна и несколько дней тому назад вошли в Майнц дабы собрать силы и внести порядок в строй. Но аббатство проведало о других поместьях к востоку, как далекие Ебербах и Бамберг, которые собирают стада малой паствы к берегам Рейна, в сей самый час. Наше чаянье, отрок, что Бог явит Николасу нужду дождаться остальных детей. Веруй, парень. Сие поместье не должно лишиться достойного места в паломничестве, подобном этому.
Воображение переместило Карла в Иерусалим, в Святой Город, каким он видел его на гобеленах в монастыре и церковных витражах. Он четко видел его высокие, белые стены и округлые башни; он видел, как выступает, плечом к плечу, среди громадной колонны христианских паломников, несущих кресты сквозь сводчатые врата. Думая, что вскоре его ожидает одно большое приключение, мальчик заторопился и перешел на скорый шаг. Суровый упрек священника резко вернул его к делам насущным, ибо отец не выдержал тряски осла, которого тянул засеменивший Карл.
В скором времени Карл разглядел крыши Вейера и едва сдержал порыв побежать к деревне и возвестить весть. Праздный шаг томил его. Но тут он вспомнил об умирающей матери и о смутных, сомнительных поступках брата, и его сердце сжалось.
Глава 3
Договор и совет поместья
Вил с облегчением передал фрау Анке заботу о матери и теперь охотно, пусть и малость нерешительно, шагал к Лаубусбаху, чтобы набрать воды для цыплят. Еще не оправившись от горестей ночного приключения, он осторожничал и не начинал разговоры с проходящими мимо. Он смотрел прямо, на пажити в пойме ручья.
«Верно, редкое время настало», – задумался он. Мальчик помнил, как ранняя засуха еще весной лишила их нежной зелени. Хрусткая стерня после сенокоса так и не позеленела, а становилась все темнее; житные поля остались низкорослыми и жесткими. Облиственные деревья задыхались и томились рядом с более высокими елями, чьи темные иглы слегка посмуглели и загрубели. Он подошел к берегу и окунул большое ведро в вялые воды потока. В памяти возникли милые воспоминания о друге своего отца, фрау Эмме, которая когда-то жила со своими бабочками и цветочными грядками на краю деревни.
– Фрау-бабочка! – не вытерпев, рассмеялся он. Мальчик до сей поры помнил, как сидел на ее дородных коленях. Чей-то голос отвлек его:
– Эй, Вил, слыхал новость?
Вил обернулся и увидел широкое лицо ткача, горящего от возбуждения.
– Неужто не слышал?
– Э-э… не слыхал.
Фрау Герта, жена плотника, деловито прошла между ними. Одним локтем она держала полную корзину яиц, а свободной рукой бережно обхватывала крылья толстой, рыжеклювой гусыни.
– Ja, ja, мне ли не знать? – гордо откликнулась она. – Знаю, что сделалось, как не знать?