Путь солнца
Шрифт:
– В нашей семье разгильдяев не было! Знаешь, какой у меня был дед?!. Цельный день в колхозе, а вечером за гармошку - и по деревне!..
– Разгильдяев у них не было. Только пьяницы.
– Подожди, сваха. Я вижу, будущий крёстный совсем не слушал батюшку...
– Да на кой мне его инструктаж?! Сами в своей семье разберёмся! Что, наш Вовка и твоя Светка не вырастят ребёнка, как надо?!. Да они нам ещё одного или двух внуков народят!
– Я не против. Но пока у нас один внучок, и заботиться надо о нём. Родители будут кормить-одевать, учить да воспитывать, а наша забота - в своё время объяснить ребёнку, зачем нужно носить крестик, как молиться Богу и Ангелу-хранителю, приучить ходить в храм хотя бы в праздники...
– Люда, о чём ты говоришь? Да для него та же Пасха - лишний повод "отметить это дело"...
–
– Может, выпивает. Только на Пасху он здесь всю ночь и часов до шести, потом едет в Николаевку, где церковь без своего батюшки, потом в зону - тоже просят освятить куличи, потом в Дом престарелых...
– Вот это праздник! Вот это я понимаю! А МОЯ мне пить запрещает, работать запрещает! Мука весь день!
– Ладно, о Пасхе потом поговорим: служба начинается. А ты, сват, бросай свои отговорки. Нам, как будущим крёстным, надо всю обедню отстоять.
– Идите вдвоём! Вовка приедет - и я зайду!
– Ты же знаешь: дети не виноваты, что опаздывают. Дениска с утра закапризничал, может, приболел. Позвонили, что до крещения приедут.
– Конечно, приедут. Они ж так настроились... И нас настроили...
– Верно, Надя. Всё, Слава, пойдём.
– Сказал: попозже зайду, значит, зайду! Буду я там три часа столбом стоять, маяться!..
– Опять своё заладил...
– Подожди, сваха... Да не стоять! Я ж тебе уже сколько раз объясняла, ЧТО люди в церкви делают. Не хочешь к Богу обратиться с молитвой - и он от тебя отвернётся. О детях проси, о внуке... о себе... Сколько народу вокруг мрёт от рака да от сердца! Сначала все гордые, как ты, и Бог им не нужен, а потом за что угодно цепляются, только бы ещё пожить!..
– О Боге плохого не скажу, я ж не какой-нибудь... Вон у меня в машине и иконка есть. Но часами тупо стоять - не для меня. Я лучше окна попротираю...
– Это - не "лучше". Пойдём, Надя, а то с твоим мужем и я нагрешу, и на ребёнке отразится...
Женщины ушли в церковь, а кандидат в крёстные отцы, раздражённый уговорами и упрёками свахи и жены, мысленно продолжил с ними спор. Больше всего Вячеслава Григорьевича возмущала женская нелогичность. "И
зачем полдня надоедать Богу?.. Зашёл, поставил свечку, перекрестился - и всё. Нет, стоят, стоят... Сколько времени попусту тратится... Я за это время машину помою, а Надюха два раза обед успеет сварганить... Да ещё обязанности какие-то придумали для крёстных... Их и на работе хватает. Я своего крёстного вообще лет двадцать не видел, пока тот не помер. Видать, в церковь сходили, выпили с батей и забыл, что я есть на свете... Крёстная хоть с днём рождения поздравляла. И то, потому что - материна сестра, созванивалась с нею...
... В церковь Вячеслав Григорьевич вошёл, когда его сын привёз на крещение свою молодую семью. Невестка решила, что добропорядочный свёкор дожидается внука и будущего крестника и даже извинилась, что из-за них он ещё не на службе. После таких слов да под воздействием радостного, праздничного возбуждения, которое привезли с собой молодые супруги, мужчина уже не мог отсиживаться в машине и скрепя сердце поплёлся "надоедать Богу".Однако Вова и Света устроили ему ещё два испытания, прежде чем все четверо оказались в средней части храма. Сначала его молодёжь раздала деньги бедным, которых у церковных ворот оказалось человек пять-шесть, и Вячеслав Григорьевич растерялся, не зная, надо ли ему поступать так же и вообще есть ли у него в карманах какая-нибудь мелочь. Пока думал, прошли дальше. Но тут сын и невестка остановились у входа и несколько раз перекрестились, причём Вова кланялся с маленьким Дениской на руках. "Сына уронишь", - буркнул заботливый дед, однако ребёнок был спокоен и оглядывал всё кругом с большим любопытством.
Внутри Вячеслав Григорьевич, дабы чувствовать себя свободнее и не равняться на своих младших, встал отдельно, почти у входа. Соседями оказались мужчины чуть помладше его, один странноватый - с бородой, бедно одетый, да щупленькая старушка, низко опустившая голову и вся углублённая в себя.
"Благословенно царство Отца и Сына и Святаго Духа!" - провозгласил священник. "Благословенно", - согласилась Людмила Петровна, крестясь
– подумал
Вячеслав Григорьевич.
– Или так лучше: Святаго?.. Святаго Духа... Святого Духа... Ё-моё: опять не успел перекреститься. Бабка слева вон как крестится... И кланяется низко, хоть и старая... Подшипник надо менять... А лучше оба... Блин, хозяин с утра погонит на пекарню, скажет: "Потом сделаешь". А когда - потом? Потом развалится на ходу, и я буду виноват. А этот хрен скажет, что я не говорил... Опять кланяются..."
На "Миром Господу помолимся" Людмила Петровна перекрестилась с улыбкой и порадовалась тому, что в её душе нет ни одной недоброжелательной мысли. Зная, что в эти минуты батюшка просит самого Господа милостиво взглянуть на неё, равно как и на всех остальных присутствующих, женщина подобралась вся, затихла внутренне и, хотя с некоторым страхом, но смело вручила себя Чистейшему взгляду. "Спасе милосердный, - обратилась она шёпотом, - прошу не за себя, недостойную, а за дочь мою Светлану, зятя Владимира, а особенно за маленького их сына Дионисия. Не оставь их, Господи. Даруй им счастливую жизнь, без горестей больших. Огради от злых, клеветников и завистников..." "Нет, точно скажет, - ещё раз беспокойно подумал Вячеслав Григорьевич.
– Подлец ещё тот. Он всегда выкрутится. Васильич же расплачивался за свой счёт. Ни хрена себе, сколько платить, если подшипники разобьёт!.. Уволюсь нафиг... Чё он там шепчет?.. Ишь ты, сваха-то у меня красивая. Что-то не замечал... Скажу в понедельник про подшипник. Боялся я его..."
Какой-то мужчина одного с Вячеславом Григорьевичем возраста протиснулся вперёд, чтобы поставить свечку у большой иконы на правой стене, и мысли о подлом начальнике заместились попыткой угадать, кто этот человек. "Вроде, знакомое лицо, - уверял себя Вячеслав Григорьевич.
– Чувствую, что где-то мы с ним пересекались, но где - хоть убейся: не вспомню... Может, раньше на автобазе работал?.. Нет, на водилу не похож... Да, пили мы там зверски. Санька, видать, от этого и помер... Скоро выпьем и сегодня. Оно хорошо с морозца... Беленькая, чистенькая... А потом пирожок с капусткой... Вон, выходит...товарищ... Надо ещё раз в рожу глянуть... А сваха меня ругает. Пожалуйста, зашёл мужик, поставил свечу и сваливает... Вообще-то у него не крестины... Так и у меня пока не крестины... Не, точно я его где-то видел... Что они там поют - ничего не понять... Хотя поют красиво, можно послушать... Дениска если расплачется... А не работал ли он у Петрука? Был у него похожий зам... Стоп, он же уехал куда-то на Урал... Точно, наши тогда обсуждали... Сколько детей сегодня будут крестить?
Что-то я не спросил: а на крещении тоже долго стоять?.. Тогда лучше выйти, посидеть в машине, а то спина уже начинает уставать... Во, лезет, толстуха... Служба идёт, надо стоять смирно. Ещё пропускают её... А ведь его будут купать. Тогда обязательно расплачется... Сваха сказала, что мы с нею должны ребёнка держать на руках. А он ко мне ещё не привык, ёлки-палки..."
Запели антифоны, и до малого входа Людмила Петровна мысленно перемотала-перечувствовала все те события, от которых началась наша новая эра, при этом в сотый раз поражаясь божеской любви к человечеству, когда Тот, кому подвластно всё, смирился до простой земной жизни да ещё претерпел от глупых, жестоких и циничных людишек всяческое зло. "И никакой мести, - удивлялась она.
– Наоборот, не ушёл от нас, а остался с нами навсегда..." "Да, - поразился и Вячеслав Григорьевич, - вроде бы иномарка, а сыпется, как будто на ней целую войну возили снаряды. Вот у меня ж машина ничего, а эта, на работе... Что-то сына не видно... Вышел, наверное... Конечно, Дениска здесь долго не выдержит... Ещё напугается малец... Да вроде ж не плакал... А невестка-то молится, как положено. Это хорошо: если верующая - не загуляет... Как я загулял тогда с диспечершей... Сколько был уже женат?.. Два или три года... Куда это они выходят со свечами?.. По церкви что ли пойдут?.."