Путь солнца
Шрифт:
– Там?.. Кому и здесь рай, кому и в раю скучно. Вот ты видишь, что облака красивые, необычные, а многие и не замечают их ... ходят, уткнувшись в землю.
– Букашек разглядывают?
– Букашек... А мне, например, всегда вон тот осинник нравился. Сколько ни приходил на покос, всегда гляжу. Тоже - красиво... А иной человек только и подумает, сколько там было бы дров, ежели спилить... Или сколько денег выручит, когда спилит да продаст... Так что рай прежде всего в душе. А от души - в глазах. Смотри, любуйся вокруг - и будет тебе хорошо... А что, Толя, вода у нас кончилась?.. Давай-ка сходим к роднику, потом пообедаем и доделаем нашу работу.
–
– Нет. Идти через болото, ну его... Я и напьюсь там свеженькой.
Они надели потные картузы - защиту от солнца, - прихватили термос и пошли по краю покоса.
С этой стороны к роднику тропинки не было. Сначала пришлось лавировать между высокими кочками, потом становиться на них, потому что начиналась вода. Некоторые кочки сильно проминались и едва не тонули в серо-зелёной жиже, густо покрытой растительной плёнкой, иные - словно ловушки - лишь наступишь, резко уходили в сторону, грозя оторваться и уплыть из-под ног.
Старик передвигался уверенно, привычно, иногда оглядываясь назад и давая советы. Его внук старался показать ловкость, но, когда началось настоящее болото, оставил мальчишечью браваду и пошёл осторожно и медленно. Утонуть здесь было невозможно, но оказаться по колено, а то и выше в грязной, вонючей воде представлялось жутко противным.
– Гадкое болото...
– ворчал младший, оценивая надёжность следующей кочки.
– Лежит тут на пути у добрых людей и не высохнет... Кому оно нужно?.. Даже лягушек не видно, свалили отсюда...
В одном месте мальчик остановился отдохнуть. Кочка была высокая, плоская, и Толя огляделся. Болото, действительно, лежало - длинной, неширокой полосой, занимая всю низину. Одна её большая сторона касалась дедушкиного покоса и далее шла почти вплотную к лесу, который защищался от смрада густым вербняком. Другая ограничивалась искусственной насыпью, за которой - Толя знал - далеко тянулись бывшие совхозные поля, засеянные в этот год каким-то местным фермером. Вот там, на краю поля, и выбивалась из-под земли живая вода, до которой уже почти дошёл его дед. Мальчишка ещё раз окинул презрительным взглядом мёртвое пространство и похвалил себя за наблюдательность, которой он всегда завидовал у своих деревенских друзей: ветер - заметил он - совсем не шевелил даже самую высокую болотную траву, словно брезговал залететь сюда, где воздух был не только горячим, но и затхлым.
Когда мальчик вышел к роднику, его дед уже напился и набрал воды. Он не сидел, хотя здесь была тень и, словно кресла, лежали несколько валунов.
– Пей неторопливо: горло простудишь, - посоветовал старик, разглядывая поле, на котором желтеющий овёс перемежался с зелёными травяными островками.
Мальчик присел, ополоснул руки, а потом стал горстями набирать воду и медленно, смакуя, пить. Прервавшись, снова обмыл руки, лицо, вздрагивая от холода, который коротким удовольствием освежал и тут же улетучивался, и опять пил и пил.
– Смотри, пузо раздуется, как у водяного. Работать не сможешь, - улыбнулся дед.
– Вкусная... Настоящая... Жалко только: вытекает зря..
– Чего ж зря? Прямо до речки течёт, где ты купаешься.
– Я знаю. Мы там тоже пьём. Не в речке, а где ещё ручей отсюда.
Толя присел так, чтобы иногда касаться рукой воды, которая сбегала по умело сложенным камням маленьким водопадиком. Он бывал здесь прошлым летом, бывал позапрошлым, тоже помогая деду на покосе, и всякий раз родник представлялся ему весёлым и радостным
– Как здесь здорово!
– воскликнул мальчик, думая разговором задержать деда у красивого, прохладного места.
– Не то, что на том противном болоте!
– Да, хорошее место. И тропка, смотри-ка, не заросла. Приходят люди...
– А тут кое-где дикая малина растёт. Малину собирают и сюда приходят попить. Семёновы постоянно собирают всей бандой, и ещё какая-то тётя ходит, не знаю фамилии...
– Малина - это хорошо. Ну, что, пора нам пообедать? Только бабушка ничего магазинного не положила. Всё домашнее: яйца, лук, сало, оладьи...
– Домашнее лучше.
– Тогда двинемся. У нас ещё работка...
Вычёркивание
– Здравствуй, инспектор? Узнаёшь коллегу, старина?
Полуседой старик оторвался от созерцания окружающих и поставил на стол поднятый уже на уровне лица бокал с пивом. В баре было ещё малолюдно, но тот, кого назвали инспектором, занимал место в самом углу помещения.
– Стоило бы тебя забыть, малыш... Да ты нынче стал таким известным полицейским... Все городские репортёры только тобой занимаются...
Старик снова взял бокал, отхлебнул, едва заметным жестом пригласил сесть. Его знакомый тоже заказал себе выпить, устало откинулся на спинку стула и принялся в упор разглядывать знакомого. Тот же, наоборот, будто совсем забыл о собеседнике, встречал любого входящего внимательным взглядом да, смакуя каждый глоток, тянул своё пиво.
– Я рад, что ты не ушёл в себя. Люди и преступления тебя ещё интересуют.
– Привычка, малыш... Собака и та привыкает лакать на одном месте... И я рад, что в городе, в котором я прожил шестьдесят четыре года, есть полицейский, лихо расследующий убийства.
– Ну, это громко сказано. У меня порядком нераскрытых дел. А вот теперь мне нужна твоя помощь.
Отставник не стал скрывать, насколько его удивили последние слова. С минуту он молчал.
– Не думаю, что ты способен обидеть насмешкой пенсионера. Когда ты начинал сопляком, то нечасто бегал ко мне за советами...хотя был довольно глуп и горяч... Что взять с полицейского, который прикончил свою карьеру отказом расследовать убийство?..