Путь в Царьград

Михайловский Александр Борисович

7 июня, дневные германские газеты.

«Дер Беобахтер»

Русский флот совершил невозможное — прорвавшись через Проливы, он вошел в Золотой Рог! Султан похищен, армия в смятении! Европейские границы будут опять изменены?

«Альгемайне Цейтунг»

Стамбул снова стал Константинополем! Блестящая победа русского оружия! Этому позавидовал бы и сам Бонапарт!

7

июня, полдень, Берлин, Потсдам, дворец Сан-Суси.

Кайзер Вильгельм I и канцлер Германской империи Отто фон Бисмарк.

— Господин канцлер, как прикажете этопонимать? — кайзер ткнул пальцем на газеты, небрежно брошенные на мраморный столик. — Как могло случиться, что войска моего племянника каким-то не понятным никому способом оказались в Стамбуле?

— Ваше величество, я и сам мало что могу понять. Для меня поистине неразрешимая загадка — как эти канальи-турки могли позволить себя разбить. К тому же происхождение эскадры, ворвавшейся в Проливы, судя по донесениям моих агентов, не вполне ясно. Хотя в Золотой Рог и вошли корабли под Андреевским флагом, но похоже, что они не имеют никакого отношения к военно-морскому флоту Российской империи.

— То есть как — не имеют отношения?! — изумился кайзер Вильгельм, — а кто же они такие тогда? Уж не с Луны ли они упали?

— Я ничего не могу вам сказать точно, ваше величество, но я поставил задачу моим людям, которые находятся в Стамбуле и в ставке русского императора. Они пытаются разрешить эту загадку. Замечу только, что эти парни чертовски умело воюют. Их корабли буквально смешали с землей турецкие укрепления в Проливах, а такой огромный город, как Стамбул, был захвачен за одну ночь.

— Да, господин канцлер, это удивительно и… Это печально… Я не жалею этих головорезов турок — они получили свое. Но как нам теперь быть с этим взбесившимся русским медведем? И куда он теперь повернет?

— Ваше величество, я понимаю ваши опасения. Действительно, сам факт появления такой грозной силы должен нас насторожить. Помнится, еще до начала этой проклятой войны я говорил вам — это даже хорошо, что русский паровоз выпустит свои пары где-нибудь подальше от германской границы. Мы надеялись, что война на Балканах даст нам свободу рук в отношении Франции и усилит наше влияние на Россию и Австрию, противоречия между которыми к концу войны, независимо от ее исхода, должны обостриться.

Но получилось все не совсем так, как мы рассчитывали. Русский паровоз лишь сильнее разогнался, проскочил стрелку и помчался в опасном для нас направлении.

— Отто, вы должны сделать все, чтобы этот бешеный русский поезд не влетел в нашу тихую и уютную Германию и не разнес в ней все вдребезги.

— Ваше величество, но ведь у вас прекрасные отношения с русским царем. Не стоит забывать, что четыре года назад был подписан «союз трех императоров» — между монархами Российской, Германской и Австро-Венгерской империй. Согласно этому договору, все три державы должны «держаться сообща» и выступать единым фронтом в случае угрозы европейскому миру.

— Господин канцлер, я помню об этом документе.

Но сейчас появился новый фактор политики — эта непонятно откуда взявшаяся эскадра в Стамбуле. Кстати, теперь этот город называется, как во времена Византии — Константинополь. Похоже, царь решил осуществить давнюю мечту своей прабабушки Екатерины Великой — пресловутый «греческий проект».

— Все может быть, ваше величество. Что же касается нашей империи, то мы должны в первую очередь обезопасить ее границы и попытаться направить подальше от них этот чудовищный «русский паровоз».

Я полагаю, что после разгрома Османской империи русские обязательно вступят в конфликт с Британией. Мы не будем вмешиваться в этот конфликт, не отдавая предпочтения ни одной из сторон. Чем больше они себя истощат во время боевых действий, тем лучше. А мы постоим в сторонке и посмотрим. Мы увидим, кто такая на самом деле Британия — действительно ли это грозная львица, или одетая в львиную шкуру драная кошка. Наши выгоды в этом несомненны — Россия выдохнется, а Британия ослабнет настолько, что не сможет противостоять нашей экономической и военной экспансии в Африке и Азии.

Ну, и главное — нам никто уже не помешает окончательно добить этих проклятых лягушатников — уж слишком быстро они оправились после трепки, полученной под Седаном.

— Хорошо, Отто, — кайзер пригладил свои роскошные седые усы и с одобрением посмотрел на Бисмарка, — только кого вы собираетесь направить в Ставку к царю, чтобы внести ясность в это запутанное дело?

— Ваше величество, я полагаю, что ехать должен лично я. Мы в хороших отношениях с царем еще со времен моего пребывания в Петербурге — вы помните о моей службе в столице России в качестве посла Пруссии? Я знаю русских, знаю их язык, и надеюсь, что мне удастся узнать все о таинственной эскадре под Андреевским флагом, которая так лихо раскатала турок.

— Да, господин канцлер, пожалуй, вы правы. Езжайте в эту румынскую дыру — Плоешти, и попытайтесь сделать невозможное. Впрочем, именно такие сверхсложные дела вам обычно блестяще удавались. И было бы идеально, если бы вам удалось заключить соглашение с российским императором и той новой грозной силой, возникшей из ниоткуда. Тогда Германия и Россия стали бы сильнейшими державами мира. И никто на свете не смог бы ничего противопоставить нашему союзу.

7 июня (26 мая), утро, Плоешти, резиденция цесаревича Александра Александровича.

Капитан Александр Тамбовцев.

Цесаревич позвал своего адъютанта графа Шереметева и велел ему приготовить лошадей для загородной прогулки. Но мне пришлось немного остудить его пыл.

— Ваше императорское высочество, я хочу вас предупредить — ваш визит на нашу эскадру должен быть пока неофициальным. И посему для всех остальных, не посвященных в наши дела, вы будете не наследником российского престола, а просто одним из офицеров российской армии. Ничего в этом зазорного для вашей чести нет — ваш знаменитый предок, царь Петр I, в свое Великое посольство отправился как урядник Преображенского полка Петр Михайлов.