Путь в космос

Губарев Виталий Георгиевич

А м а н г а л о в. График ломаем как соломинку. Мы Патона читаем: времени свободного много.

К о р о л е в. Дайте-ка график работы.

Все молчат.

Ну?

С о к о л о в. А что его показывать — два сварочных аппарата вышли из строя. Вот они, в ящиках.

П р о ш и н а. Для мебели еще годятся…

К о р о л е в. Сидите и ждете? А еще бригада коммунистического труда.

С о к о л о в. Сергей Павлович!

К о р о л е в. Что — Сергей Павлович?

Быханова за ворот брали? Громову в дверь стучали? В партком к Егорычу ходили? Ну, что молчите?

А м а н г а л о в. Не дошли, джолдос Королев… Как вам сказать…

П р о ш и н а. Я скажу, а то мужчины больно пугливы стали.

К о р о л е в. Ну, ну?!

Появляется Е г о р о в. Слушает.

П р о ш и н а. Не обижайтесь, Сергей Павлович, но, по-моему, не наше рабочее дело ходить по инстанциям да пороги обивать. (Соколову.) Ты мне, Соколик, модельную обувь не порти и в кумовья не набивайся. Наше дело — работать…

К о р о л е в. Так, так! Значит, партия, по-твоему, Маша, просто инстанция? (Егорову.) Твоя недоработка, Василий Петрович!

С о к о л о в. Да не слушайте вы ее.

К о р о л е в (недовольно). Разговор на эту серьезную тему, Мария, у нас впереди. А пока несколько строк из одной поэмы: «Мозг класса, дело класса, сила класса, слава класса — вот что такое партия!» И слышал я эти слова от самого Владимира Маяковского. А где же все-таки ваш Быханов? (Быстро идет к настенному телефону.)

Из глубины сцены появляются К у л и к о в, Х о р о в, К а л ю ж н ы й и Ж у р н а л и с т. Идут в сторону бригады Соколова.

Ж у р н а л и с т. Буду благодарен вам, Филипп Филиппович…

К у л и к о в. Зачем прессе мое мнение? Вот они (показывая на бригаду Соколова) лучше меня ответят. Они люди практичные. (Рабочим.) Добрый день.

Г о л о с а. Здравствуйте, присаживайтесь.

К у л и к о в. Мы вот с журналистом обсуждаем вопрос. Если позволите: как вы понимаете, зачем нам космос? Может, подождать лучше? Да и средств немало на него пойдет.

А м а н г а л о в. До Отечественной строил самолеты, туполевские. Потом сам летал. Понимаешь? В сорок втором году меня сбили. С тех пор опять в промышленности. Так вот, помнится мне, когда первые самолеты делали, находились люди, говорили: «Зачем? Зря деньги тратим». А сейчас? Да без самолетов как без рук. Два часа — и у себя дома, в Алма-Ате. Два часа — обратно дома, здесь.

Возвращается К о р о л е в. Слушает.

Так и о космосе думаю. Сегодня как будто не нужен, а завтра без него вроде не обойдемся. Тонкостей, конечно, я не знаю, но Циолковского тоже читал. А поработать в космосе — с удовольствием!

К о р о л е в.

Отлично, Амир Амангалович! А нас некоторые высокопоставленные все еще пытаются убедить, что идея важности освоения космоса не овладела массами. Спасибо. (Пожимает руку Куликову.) Здравствуйте, Филипп Филиппович. Рад, что вы здесь. Извините, что задерживаю вас: дела. Их надо решать немедленно, не откладывая. (Громову.) А где же все-таки Быханов? Рабочий телефон не отвечает.

Г р о м о в. У него ангина, говорят.

К о р о л е в. Ангина? Помнится, в прошлый мой приезд…

П р о ш и н а. Та же ангина. Только, Сергей Павлович, пьяница ваш начальник цеха, и другого ему имени нет.

К о р о л е в. У кого-нибудь есть листок бумаги?

Г р о м о в. Только из записной книжки.

К о р о л е в. Мы сейчас выпишем ему рецептик. (Что-то быстро пишет.) По всей стране собираем лучших людей, золотые руки, умнейшие головы. Чтобы им срывал работу один разгильдяй? (Передает листок Громову.) Это приказ об увольнении Быханова. Я его дважды предупреждал.

Е г о р о в. Дай мне твою бумагу, Сергей Павлович. Мы вначале Быханову на парткоме построжим. Партия ему доверила высокий пост, она его и вниз опустит. Не возражаешь? Ну, вот и хорошо.

К о р о л е в (Громову). Простой рабочим оплатить из зарплаты Быханова. Я проверю. Не сделаете — вычтем из вашей. (Бригаде.) Два сварочных аппарата через три часа вам доставят из Москвы самолетом из моего резерва.

С о к о л о в (Королеву). Можете на нас положиться. Нагоним упущенное. Пока не закончим сварку баков ракеты, из цеха не уйдем.

К о р о л е в. Добро. И все-таки сегодня на совещании доложишь, Василий Васильевич, почему график как соломинку смяли.

А м а н г а л о в (Прошиной). Ну, «недоработка», пойдем!

Электросварщики уходят в глубину сцены.

К о р о л е в (Куликову). Теперь к вам голову на плаху, Филипп Филиппович.

К у л и к о в. Смелый вы человек, Сергей Павлович. В таком суденышке (показывает на стоящий вдали макет корабля) туда!

К о р о л е в. Мне рассказывали, Филипп Филиппович, что во время войны вы испытывали на себе один медицинский препарат.

К у л и к о в. Я рисковал собой.

К о р о л е в. Мы должны обо всем подробно поговорить. (Смотрит на часы.) Вы, наверное, с утра ничего не ели, а я тут, сами видели…

К у л и к о в (смотрит на часы). Да, пожалуй. Не вредно и подкрепиться. Может, меня Калюжный и проводит?

Калюжный берет под руку Куликова. Уходят.