Путь в космос

Губарев Виталий Георгиевич

Ч е т в е р т ы й л е т ч и к - к о с м о н а в т (из кабинета). Сергей Павлович, вас просят из Центрального Комитета партии.

К о р о л е в. Сейчас подойду.

Г а г а р и н (показывая на макет корабля). Аэродинамические качества у корабля невелики.

К о р о л е в (взглянув на Крутова). На этот вопрос вам даст исчерпывающий ответ конструктор Крутов. Извините. (Уходит в кабинет Громова.)

Ч е т в е р т ы й

л е т ч и к - к о с м о н а в т присоединяется к беседующим.

Х о р о в. Слушаем вас, Николай Владимирович.

К р у т о в. К этой части приборного отсека примыкает тормозная двигательная установка. Она возвращает корабль на Землю. Двигатель ее перед спуском включит бортовая автоматика в нужное время полета.

Ч е т в е р т ы й л е т ч и к - к о с м о н а в т (иронически). Значит, наше дело — дышать, есть, пить.

П я т ы й л е т ч и к - к о с м о н а в т. Пускай собачки летают.

Х о р о в (строго). Товарищи!

К р у т о в. Напрасно иронизируете. Может случиться непредвиденное — летчик потерял сознание. Влияние космических факторов не изучено. Всякое может быть. Мы не имеем права рисковать…

Г а г а р и н. Но и в самом умном и исполнительном автомате может тоже что-нибудь забарахлить.

К р у т о в. К сожалению, не исключено.

Г а г а р и н. Человек в союзе с автоматикой — надежнее. Это бесспорно.

К р у т о в. Может, и так. Приглашаю ознакомиться с некоторыми системами в действии.

Летчики-космонавты, Хоров, Крутов и Егоров уходят. Остаются Журналист и Думенко. Из кабинета Громова выходит К о р о л е в.

К о р о л е в (радостно). Хороший звонок из ЦК партии. Такие поднимают настроение. А где же мои собеседники?

Д у м е н к о. Тут без вас космонавты Николая Владимировича в такой оборот взяли…

К о р о л е в. Вот как! Это мне нравится. Молодцы! А как вам Гагарин?

Журналист и Думенко молчат.

Осторожничаете. А мне, не скрою, пришелся по сердцу. (После паузы.) Все думаю: сделаю сегодня — завтра будет полегче. Наступает завтра — опять то же самое. Сколько себя помню, не было легких дней. Вот и сегодня. Труднейший день, скажу вам.

Ж у р н а л и с т. Проблема руководителя и коллектива?

К о р о л е в. Да, именно. Всегда конкретная, всегда социальная, всегда острая… Только не следует забывать: и личности разные, и идеи тоже разные. Нельзя всякому и всякой слепо поклоняться. Рабочие Соколов и…

Ж у р н а л и с т. Амангалов.

К о р о л е в. И Амангалов. Чудесный казах. И языкастая

Маша. Это личности. В общем, роль личности в нашей жизни от малой до великой должна быть только созидательной. Иначе зачем ей быть?

Ж у р н а л и с т. Можно вопрос? Каким, по вашему мнению, должен быть современный ученый-руководитель?

Д у м е н к о. Одни предпочитают ученого-организатора, другие — лабораторно-академического ученого.

Ж у р н а л и с т. А ваша точка зрения, Сергей Павлович?

К о р о л е в. Академик Курчатов.

Ж у р н а л и с т. Сплав того и другого?

Д у м е н к о. Это и мой идеал.

Ж у р н а л и с т. Еще один вопрос. Не слишком ли мы осуждаем тех, кто думает о сегодняшнем дне?

К о р о л е в. Сегодняшнее должно быть частицей прогноза наших предшественников. Мы обязаны лишь скорректировать расхождения и смотреть в завтра, далеко в завтра. Подлинным ученым могу считать только того, кто мыслит и делает вперед хотя бы во имя двух-трех поколений. Преемственность. Нельзя каждый раз начинать все сначала. Опасно.

Ж у р н а л и с т. А как вы относитесь к людям с характером?

К о р о л е в. Это вы о Крутове? Трудно с ним, ой как трудно! Но именно на таких все держится. Под стать ему Преснякова, Фатьянов. Та-лан-ты! Такие пойдут дальше нас. А Алексей? Пять слов в день, а дел гора.

Думенко разводит руками.

Молчу, молчу. (После паузы.) Ну что же, отдохнули? Пора. Пресняков, наверное, меня уже ждет. Грешен, люблю все своими глазами посмотреть да руками потрогать: не утюги делаем. До встречи.

Думенко и Журналист уходят налево. Королев идет по цеху, замечает на ящиках плачущую Н а т а ш у.

(Наташе.) Вы ко мне?

Н а т а ш а. Нет.

К о р о л е в. Плачете?

Н а т а ш а. Кончила уже.

К о р о л е в. Очень хорошо, что кончила, а почему начала?

Н а т а ш а. Так, захотелось. А что?

К о р о л е в. Разлюбил, что ли?

Н а т а ш а (удивленно). Меня разлюбить?

К о р о л е в. О да! Ну а почему все-таки плачешь-то?

Н а т а ш а. На сессию не пускают.

К о р о л е в. Куда? Кто?

Н а т а ш а. В Бауманку. Громов. Там, говорят, Королев лекции сейчас читает…

К о р о л е в (резко). И редко, и плохо.

Н а т а ш а. Плохо? Вы его хоть раз слышали? (Гневно.) Нет!.. Вы… (Наступает.) Вы… несерьезный человек. Да вы знаете?!..

К о р о л е в (смеется). Ну, не будем ссориться. Мы же свои люди. Поедете через неделю.