Путь в космос
Шрифт:
Входит В р а ч. Шумилов и Агеев встают.
В р а ч. Добрый день! Садитесь, садитесь, товарищи, вы мне не помешаете. (Горелову.) Как ваше настроение?
Г о р е л о в. Отличное! И аппетит волчий.
В р а ч. Да?
Ш у м и л о в. Мы ему сока гранатового принесли…
В р а ч. Великолепно. (Горелову.) Засучите рукав, пожалуйста.
А г е е в.
В р а ч. Почему же?
А г е е в. Железный человек.
В р а ч (измеряет кровяное давление). Спокойно. Дышите. (Снимает повязку.) Все хорошо, Алексей Павлович.
Г о р е л о в. Сколько верхнее, нижнее?
В р а ч. Абсолютная норма.
А г е е в. Горелов за давлением ой-ой как следит, он ведь в космонавты собирался.
В р а ч. В космонавты? Алексей Павлович, правда?
Г о р е л о в. Собирался, на заре туманной юности.
В р а ч. Романтический порыв?
Г о р е л о в. Какой там романтический порыв! Скорее наивная проза. И вспоминать-то не хочется.
В р а ч. Расскажите, Алексей Павлович.
А г е е в. Хотите, я? Случилось это еще в шестьдесят четвертом году, когда Алешка курсантом был и в отпуск домой приехал… В провинциальном городишке тогда вдруг узнают, что Гагарин у них проездом будет. Весь народ, естественно, к центральной площади потянулся. А там церквушка неподалеку, на ней колокола малинового звона… Все шло как по нотам…
Г о р е л о в. Нет, уж лучше я сам, а то этот мастер художественного слова такое подзагнет… В общем, хлеб-соль Юрию Алексеевичу преподнесли и прочее. Но только наш предисполкома рот открыл, чтобы речь толкнуть, колокола нашей церквушки как рванут! Гагарин спрашивает: «По какому это поводу? Может, сегодня Никола летний какой-нибудь выдался?» Наш предисполкома растерялся и успел только на ухо ему прошептать: «Это церковники в вашу честь». — «В мою? — удивился Гагарин. — Вот дают!» Гагарин хохочет, кругом все хохочут, колокола во всю моченьку ревут… Так без речей и уехали.
А г е е в. Потому Алешка с письмом к нему и не успел пробиться.
Ш у м и л о в. С каким письмом?
А г е е в. Заявление черкнул: «Возьмите меня в космонавты».
В р а ч. Жаль, что не успели, Алексей Павлович.
Г о р е л о в. Если бы не эта нелепая катастрофа!
В р а ч. Еще бы раз попытались?
Г о р е л о в (твердо). Да. Потому что попасть в космос — цель моей жизни.
А г е е в. Смотри ты, Алеша хороший, все рассчитал точненько…
Г о р е л о в. Ты все шутишь, Агеев, но скажи: должна у человека быть главная цель в жизни, заветная мечта?
В р а ч. Конечно, Алексей Павлович. Вы правы. (Встает, смотрит на часы.) А теперь отдыхать. (Шумилову
Горелов ложится на кровать, закрывается одеялом. Врач, Шумилов и Агеев направляются к выходу.
Ш у м и л о в (тихо). Ну как он?
В р а ч (улыбаясь). Как видите, летальный исход исключается.
А г е е в. А как летательный?
В р а ч. Думаю, все будет в порядке.
Входит С а н и т а р к а.
Арина Семеновна, сегодня больше никаких посещений.
Врач, Шумилов и Агеев уходят. Санитарка садится у двери. Через некоторое время входит К р е т о в а.
С а н и т а р к а (механически). Сегодня никаких посещений. (Шепотом.) Вы к кому?
К р е т о в а. К Горелову.
С а н и т а р к а. Нельзя, голубушка. К нему не велено никого пропускать. Идите, идите…
К р е т о в а. Арина Семеновна…
С а н и т а р к а. Сегодня никаких… (Тихо.) Откуда мое имя знаешь?
К р е т о в а. Я о вас почти все знаю.
С а н и т а р к а. Будто уж я так…
К р е т о в а. У вас двое детей. Сын пограничник. Верно? А как дела у дочки? Нашла золото?
С а н и т а р к а. Вроде бы ищет…
К р е т о в а. Не ищет, а нашла.
С а н и т а р к а. Ишь ты! Даже я этого не знаю, а ты так прытко шпаришь.
К р е т о в а. И еще, Арина Семеновна, я знаю, что вы до смерти любите сливочные тянучки, предпочитаете их «мишкам» и трюфелям. Так?
С а н и т а р к а. Вот уж истинно! Просто млею перед ними.
К р е т о в а. А посему держите, Арина Семеновна, этот небольшой презент, а я остаюсь здесь. Он же меня давно ждет, Алеша Горелов.
С а н и т а р к а. Э-э, милая! А если врач?
К р е т о в а. Дадите знать. Два стука в дверь — и я немедленно улетучиваюсь.
С а н и т а р к а. Ну и девка! Ураган, а не девка. (Уходит, слышен только ее голос.) Сегодня никаких посещений.
Г о р е л о в. Откуда вы, прелестное созданье?
К р е т о в а. Стыдитесь, товарищ Горелов. Все только и говорят о вас — скромный, деликатный с представительницами слабого пола, и вдруг такая фривольность в обращении к девушке, которую вы видите впервые, которая пришла к вам с самыми чистыми помыслами.
Г о р е л о в. Вы говорите — впервые? А я только что слышал, как вы отрекомендовались нашей нянечке моей старой знакомой и даже назвали меня Алешей. В нашем поселке Взлетный я вас что-то не примечал.