Путь в Версаль
Шрифт:
— Это Ро де Барон — главный сборщик податей Великого Керза, он же ведает законами королевства тюнов, — пояснил карлик.
— А Великий Керз, где же он? — спросила удивленная Анжелика.
— В тележке.
— В тележке? — крайне удивилась Анжелика и наклонилась вперед, чтобы лучше рассмотреть, что там было.
Тележка остановилась возле кафедры, которая находилась в центре кладбища. Это было возвышение, покрытое пирамидальной крышей.
Баватон наклонился и взял что-то из тележки, лотом уселся на кафедру и посадил этот предмет
— Боже мой! — воскликнула окончательно пораженная Анжелика.
Наконец она увидела Великого Керза. Это было чудовище с мощной грудью, которая оканчивалась маленькими, как у двухлетнего ребенка, ножками. Его большая голова была окружена черными спутанными волосами. Грязная повязка закрывала половину лица, покрытого страшными нарывами. Его глаза, глубоко сидящие на лице, дико светились из-под нависших густых бровей.
— Хе-хе-хе, — засмеялся довольный карлик, которому удивление Анжелики доставляло большое удовольствие, — скоро ты узнаешь, моя дорогая, что у нас маленькие господствуют над большими. Знаешь, кто станет Великим Керзом, когда принц сыграет в ящик?
И он прошептал ей на ухо:
— Это будет Жанин — Деревянный зад. Это закон природы, нужно иметь кое-что в голове, чтобы править в нашем королевстве, но обычно бывает так: у кого длинные ноги, тот всегда обладает куриным умом. А что ты об этом скажешь, Легкая нога?
Человек, которого карлик назвал Легкой ногой, только что сел на край могилы и положил руку на грудь, как будто у него болело сердце. Это был молодой человек приятной наружности. Он сказал со вздохом:
— Ты прав, Баркароль. Лучше иметь голову, чем ноги, так как если тебе откажут ноги, у тебя не останется больше ничего.
Анжелика с любопытством посмотрела на длинные мускулистые ноги молодого человека. Он грустно улыбнулся:
— У меня сильные ноги, но, к сожалению, я с трудом могу их передвигать. Однажды я пробежал две версты, мое сердце ослабело, и с тех пор я с трудом хожу.
— У-у-у, — засмеялся карлик, — как это забавно!
— Заткнись, Барко, — прозвучал грубый голос, — ты нам надоел своей болтовней.
Волосатая сильная рука схватила карлика за плащ и, как котенка, бросила на груду скелетов.
— Этот ублюдок тебе изрядно надоел, не так ли, красотка?
Человек, который только что подошел, наклонился над Анжеликой. Утомленная Анжелика после всего того, что она видела, нашла в облике новоприбывшего какое-то облегчение.
Она плохо различала его лицо, спрятанное в тени широкополой шляпы, однако можно было заметить большие глаза, красивый рот и мужественное лицо. Он был молод и полон сил. Его рука лежала на рукоятке длинного ножа, висевшего на поясе.
— В какой ты банде? — спросил он хриплым голосом, в котором чувствовался неуловимый акцент.
Она не ответила и продолжала смотреть на происходящее вокруг.
Там, где восседал Великий Керз, установили медный таз, в который медленно бил мальчик, и нищие, продвигаясь один за другим, бросали
С момента существования Парижа в королевстве тюнов была своя такса налогов. Все нищие и бродяги делились на касты. Одни, прилично одетые, рассказывали басни горожанам, что их обворовали бандиты с большой дороги, делая вид, что они очень больны, другие говорили, что приняли иную веру. Каждый выдуривал деньги по-своему.
Кто был покрепче, занимался налетами. Сироты просили милостыню.
Все эти банды уважали Великого Керза, так как он установил порядок в соперничающих бандах.
Сольди, экю и золотые монеты падали в медный таз. Незнакомец не спускал глаз с Анжелики. Он подошел и положил ей руку на плечо, она хотела сбросить ее, но незнакомец властно сказал:
— Меня зовут Родогон-цыган, у меня четыре тысячи людей в Париже. Все цыганки, прорицательницы, гадалки платят мне налог. Хочешь стать «маркизой»?
Анжелика не ответила.
Луна осветила колокольню и груды разбросанных повсюду костей и черепов. Перед кафедрой сейчас проходила вереница фальшивых калек. Они с наступлением вечера сбрасывали свои повязки. И поэтому этот притон назывался «Двором чудес». Они шли на кладбище отовсюду, изо всех дыр Парижа. Эти люди по 20 раз в день падали умирающими на улицах или перевязывали себе руку, делая вид, что она сломана. Они прибегали ко всяким хитростям и уловкам, чтобы выманить у горожан несколько монет. А потом, в определенный день, они приносили на кладбище свою лепту и жертвовали ее этому маленькому чудовищу, которое управляло ими.
Родогон-цыган снова подошел к Анжелике и опять положил ей руку на плечо. На этот раз она не сопротивлялась, рука была живая, теплая, а ей было холодно. Мужчина был сильный, а она была так слаба и беспомощна.
Анжелика повернулась к нему и поняла, что его лицо не вызывает больше чувства страха. Она увидела блеск его черных глаз. Он выругался сквозь зубы и тяжело оперся на нее.
— Хочешь быть моей «маркизой»? — повторил он.
— Не откажусь. А ты поможешь мне убить одного монаха?
Бандит откинул голову назад и засмеялся беззвучным смехом:
— Два, три, десять монахов, если ты хочешь этого. По рукам — я согласен.
Но Анжелика заложила руку за спину и покачала головой.
— Нет еще, — сказала она игриво.
Он выругался и отошел в сторону.
— Ты упряма, но я тебя хочу, и ты будешь моей.
Анжелика никак не могла припомнить, кто ей говорил эти злые и жестокие слова.
Внезапно около кафедры разразилась драка. Колонна нищих подошла к концу. Теперь пошли бродяги и убийцы, это были самые отъявленные банды столицы. Они грабили, убивали по заказу. Это были подонки, для которых убийство было обычным делом. Они попали в Париж из разных стран. Мужчин было больше, чем женщин.