Путь в Версаль
Шрифт:
— Вот теперь мы вдвоем, — сказал он срывающимся от волнения голосом.
Анжелика немного отрезвела, встала и, шатаясь, подошла к окну, судорожно схватившись за решетку.
— Мы вдвоем, — повторил Никола.
— Что ты хочешь этим сказать, глупец? — воскликнула Анжелика.
— Я… я хочу сказать… — промямлил он, полностью растерявшись.
Анжелика весело засмеялась:
— Ты думаешь, что станешь моим любовником, Каламбреден?
Он подошел к ней и взял ее за локоть.
— Я не думаю, я уверен в
Красные огоньки проплывающих под башней лодок осветили их. Никола глубоко вздохнул.
— Послушай, — сказал он тихо, но твердым голосом. — Я хочу с тобой поговорить и хочу, чтобы ты поняла. Ты не имеешь права отказать мне в том, что я у тебя прошу. Я дрался за тебя, я убил человека по твоему желанию, Beликий Керз соединил нас… Все по законам королевства тюнов. Теперь ты моя!
— А если я не захочу подчиниться этим законам?
— Значит, ты умрешь! — закричал Каламбреден, и глаза его заблестели. — Теперь выбирай! Пораскинь своими куриными мозгами, графиня. Твоего колдуна сожгли на Гревской площади. Нас разделяло то, что ты была графиней, а я — пастухом. Теперь мы поменялись ролями. Я — Каламбреден, ты — ничто! Твои близкие отказались от тебя.
Он протянул руку, показывая на другой берег Сены, где во мраке ночи вырисовывалась темная громада Лувра.
— Для них ты теперь не существуешь, — продолжал он. — У нас ты под защитой, тебя будут оберегать, за тебя отомстят, если понадобится, тебе помогут и никогда, слышишь, никогда не предадут.
Никола замолчал. Анжелика почувствовала его горячее дыхание рядом со своей щекой. Он слабо коснулся ее, его страсть передалась Анжелике. Она задрожала. Никола раскрыл объятия, но потом вдруг опустил руки, как бы не осмеливаясь. Он резко отошел в сторону и обратился к ней на их родном диалекте:
— Не будь такой злой, не ломайся, мы одни… Мы хорошо поели… выпили… Теперь самое время заняться любовью. Или ты меня боишься?
Анжелика засмеялась, пожав плечами. Захлебываясь, Никола продолжал:
— Ты помнишь, как мы были с тобой вдвоем? Ты помнишь, как нас тянуло друг к другу? Я так мечтал о тебе, и вот наконец ты моя!
— Нет? — воскликнула Анжелика, упрямо покачав головой.
Его лицо исказилось ужасной маской Каламбредена. — Берегись! Я могу взять тебя силой, как шлюху на панели.
— Только попробуй, я выцарапаю тебе глаза!
— А я позову своих людей, и они будут держать тебя.
— Трус, подлец, бандит! — истерично закричала Анжелика.
Отчаявшись, Каламбреден принялся ужасно ругаться. В этот миг, как эхо, отдавались у нее в голове слова, которые она не забудет никогда, слова Людовика XIV:
— Я не хочу больше слышать о вас. Вы должны исчезнуть! Ни титулов, ни имени, ни собственности! Ничего!
И рядом с этим приговором слова ее сестры Ортанс:
— Убирайся! Убирайся отсюда, проклятая жена колдуна!
Да, Никола был прав.
Вдруг, как бы опомнившись, Анжелика подошла к кровати, расстегнула корсаж, затем сняла юбку и осталась в одной рубашке. Ей было холодно, но голова горела, как в огне. Подумав немного, она сняла последнюю принадлежность своего туалета и, обнаженная, легла на кучу воровского тряпья.
— Иди ко мне, — спокойно сказала она.
Никола растерялся и замолчал, ее покорность парализовала его.
На рассвете Анжелику разбудил какой-то голос, проникавший в их комнату из-за входной двери.
— Каламбреден, это я, Красавчик. Ты разве забыл, что нам надо уладить одно дельце на ярмарке Сен-Жермен?
Никола быстро вскочил.
— Входи, но не шуми. Видишь, малышка еще спит.
Тогда Красавчик заговорил, улыбаясь:
— Как было шумно сегодня в башне Несль, «братья» не могли уснуть.
Он злорадно засмеялся.
— Можно было подумать, что отдавал душу дьяволу. Как смешно, что ты не можешь спокойно любить одну женщину.
— Заткнись, — проворчал Каламбреден. — Ну, а как себя чувствует «маркиза» ля Поляк?
— Я исполнял твой приказ и всю ночь ласкал ее. К тому же у нас было много теплого вина, — смущенно ответил Красавчик.
— Ну ладно, иди, я сейчас спущусь.
Красавчик вышел.
Их тихий разговор окончательно разбудил Анжелику. Она открыла глаза, Никола стоял в глубине комнаты и облачался в свою маскарадную одежду: парик, повязку на пол-лица. Постепенно он превращался в Каламбредена. Потом он наклонился и достал из сундука какой-то предмет. Подойдя к кровати, он наклонился над Анжеликой и позвал вполголоса.
— Анжелика, ты меня слышишь? Мне надо идти на дело, но я хочу тебе сказать, чтобы ты не сердилась на меня. Я знаю, что ты не спишь. Посмотри, я хочу подарить тебе перстень. Он настоящий, я украл его у одного торговца с улицы Орфевр. Посмотри, какой он красивый! Не хочешь? Ну ладно, я положу его возле тебя. Скажи мне, чего бы ты еще хотела? Может, хочешь ветчины или новое платье? Отвечай, или я рассержусь!
Анжелика резко повернулась:
— Я хочу большой чан с теплой водой.
— Чан, — повторил крайне удивленный Никола. — Зачем он тебе?
— Я хочу выкупаться, — ответила Анжелика тоном, не терпящим возражений.
— Ладно, я распоряжусь, ля Поляк принесет тебе все. Ох, уж эти женщины! А если ты будешь недовольна, скажи мне, и я ее жестоко накажу.
С этими словами он повернулся и подошел к зеркалу, проверяя свою маскарадную одежду. Анжелика встала и тоже подошла к зеркалу. Она взяла кусочек воска и наклеила его на лицо, как это делал Никола. Из зеркала на нее смотрела женщина с ужасным нарывом на лбу. Резким движением Анжелика сбросила воск на пол.