Путь за горизонт

Ветров Егор

Наступление войны перевернуло мир с ног на голову. Обстрел Александрии сравнял с землей Центр Командования Вооруженными Силами Республики Эллиад и половину Центрального района столицы, похоронив Константина Адриатиса, министра вооруженных сил Республики, и весь генеральный штаб, занимавшийся разработкой стратегии и координации войск. После этого вместе со своей семьей и прислугой бесследно исчез Михаэль Адриатис. Многие члены экспансионистской фракции последовали примеру своего лидера, в том числе и заместитель Верховного председателя Пьеро. Предполагают, что большая часть из них бежала из страны.

Когда хаос и паника охватили обезглавленную Республику, власть перешла в руки тех, кому ранее отводилась лишь роль козлов отпущения. Старейший

и самый уважаемый из политиков-реформистов, Алессандро Феорованти, отказался занять пост Верховного председателя, сославшись на преклонный возраст. Следующим в негласной иерархии был Карл Сермонт, и он согласился взвалить на свои плечи ответственность за сотни тысяч погибших, миллионы живых и будущее самой нации. Феорованти принял на себя роль заместителя Верховного председателя, а образовавшиеся дыры в Высшем совете заполнили как его сторонники, так и оставшиеся в столице представители фракции Адриатиса. Ярким примером последних был глава Министерства внутренних дел Милорадович. Этот мужчина с медвежьим телосложением, черной курчавой шевелюрой и девичьим голоском поразил прочих членов временного правительства приверженностью своему делу и, казалось, нехарактерным ему мужеством. Но в действительности никто не знал, что двигало некогда верным приспешником Адриатиса.

Милорадович раздраженно вскинул голову.

— Требования, на которые мы согласились, просто оскорбительны! — его голос срывался почти на визг. — С начала войны прошло всего две недели, а мы уже подняли над головой белый флаг. Мы обязаны были сражаться до конца, но вместо этого подписали мирный договор и отдали им больше трети наших земель... Такой позор с себя нам уже не смыть никогда! — он ударил кулаком по деревянной столешнице, отчего стоявшие на ней кружки задребезжали.

Елена Хольм, министр здравоохранения и давний сторонник Феорованти и Сермонта, резко повернулась к Милорадовичу:

— Позор!? Да как вы смеете! Может, вы и не сбежали с тонущего корабля, но никто из нас не забыл, с каким энтузиазмом вы поддерживали каждое решение, приближавшее наступление этой войны!

Милорадович рассмеялся, глядя ей в глаза:

— Вы явно что-то путаете, госпожа Хольм, я предлагал и поддерживал решения, которые были необходимы для повышения обороноспособности нашей Родины, потому что знал — наступление войны с Остеррианским Союзом неминуемо. Раскройте глаза, и тогда вы увидите, что все опасения уже сбылись!

Хольм сверлила Милорадовича взглядом.

— Вы просто жонглируете фактами. Все здесь прекрасно знают, что никто из фракции Адриатиса даже не пытался наладить дипломатический контакт с Остеррианским Союзом. Вместо этого вы годами заявляли территориальные претензии на чужие земли, устраивали провокации в отношении остерринских властей, внушали народу мысль о необходимости военного вторжения, но не решались первым пойти на прямую конфронтацию лишь потому, что из-за вашей агрессивной безответственной политики наша экономика оказалась на грани краха. И даже те колоссальные ресурсы, которые вы вложили в армию, не принесли своих плодов. Раскройте глаза, и тогда вы увидите, что бедственное положение Эллиада и отсутствие за этим столом вашего патрона и коллег по фракции говорит о полном провале прежнего политического курса.

Подбородок Милорадовича задрожал, но затем на его лице появилась натянутая улыбка:

— Всему виной стали просчеты отдельных людей, ответственных за стратегическое планирование и разведывательную деятельность. К потере северо-восточных территорий привело поражение наших войск под командованием Луаре и Чезанте — светлая им память, конечно же, — а не ошибочность решений прежнего правительства. Северо-запад же мы отстояли благодаря многолетней подготовке к войне и грамотному командованию генерал-лейтенанта Топала. Если бы мы поспешно не подписали позорный мирный договор, то еще смогли бы вернуть северо-восток в лоно Республики…

Сермонт воздел руку, прерывая затянувшийся

спор.

— Разберем все по порядку. Для начала — мы не можем назвать действия генерала армии Луаре и генерал-лейтенанта Чезанте полной неудачей. Они вступили в бой с превосходящими силами противника и сумели вывести из строя рельсовое орудие под Брасовом, а также нанесли серьезный урон остеррианской группе армий, но, к сожалению, были разбиты. Не будем умалять заслуг генерал-лейтенанта Топала на северо-западе, но не стоит забывать, что он обладал поддержкой войск Центрального военного округа и наших союзников из Вестландского Альянса. Что касается подписания мирного договора, — Сермонт обвел взглядом членов Высшего совета, — мне самому больно это произносить, но кто-то должен — в сложившейся ситуации даже худой мир, лучше продолжения войны. Причины должны быть вам предельно понятны. Восстания негражданского населения до сих пор полыхают по всей Республике. Операция «Гидра» не оправдала наших ожиданий. Остеррианцы сохранили одно из своих рельсовых орудий и около половины своих сил на северо-западе. Стоит ли говорить, что нам нечем на это ответить... К тому же, остеррианские власти пригрозили тем, что на их территории своего часа дожидается еще одно СЭДО. После чего руководство Вестландского Альянса стало настаивать на скорейшем прекращении боевых действий. Эллиад потерял почти половину численности вооруженных сил и сейчас слишком слаб, чтобы упускать ценного союзника и продолжать войну в одиночку. Но я уверяю вас, что мы не оставим все так, как есть. В ближайшем будущем мы вернем наши земли, но перед этим мы обязаны спасти то, что еще осталось от Республики Эллиад.

Феорованти, словно старый хитрый лис наблюдавший за реакцией на речь Сермонта, откашлялся и сам взял слово.

— Я так же считаю, что подписание мирного договора было необходимостью, но оставим право судить об этом нашим потомкам. Больше всего меня беспокоит не прошлое и не отдаленное будущее, а настоящее. Мы сохранили наши земли в Малой Азии, но теперь они отрезаны от Эллиада. Открытым остается лишь морское сообщение, что существенно затрудняет снабжение и защиту территорий. Однако самая большая угроза существованию Республики — создание на захваченных северо-восточных землях марионеточного государства под названием Эллиадский Доминион, — старый политик скривил губы. — Обыграть все как волеизъявление угнетенного народа и подать под соусом гражданской войны… Впрочем, ничего нового.

— Это же абсурд! Кто в здравом уме поверит в этот бред умалишенного?! — возмутился Милорадович.

— Когда это политиков или простой народ интересовала правда? Людям нужна понятная, приносящая душевный покой история, которая будет оправдывать любые действия справедливостью. И остеррианцы ее придумали. Можем ли мы их в этом обвинять? Разве Республика не держится на таких же мифах? Разница лишь в том, что сейчас сила на их стороне. Что еще хуже — им понадобились ровно одни сутки, чтобы сделать то, чего мы не могли добиться десятилетиями, — равенства. Они отменили сословную структуру общества раньше нас... Это ли не позор? Если мы срочно ничем не ответим, то все население «настоящей» Республики выберет лучшую альтернативу. Каковы наши следующие шаги, господин Верховный председатель?

Он ведь и так все прекрасно знает. Мы обсуждали наш план еще вчера. Старый лис решил подготовить для меня почву.

— Завтра утром мы проведем крупнейшую с окончания Первой Остеррианской Войны церемонию награждения, где я объявлю о новом курсе глобальных преобразований, названных «Реформами равенства и справедливости». Конечно, если сегодня мы их одобрим. Уважаемые члены Высшего совета, прошу вас ознакомиться с их содержанием и проголосовать, — на встроенных в стол дисплеях появился заранее подготовленный документ. — Если мы решимся принести в жертву наши гордыню и привилегии, то взамен совершим деяния, которые превзойдут даже самые громкие обещания наших оппонентов.