Путь

Рякин Евгений Владимирович

— Ох, ты, блять! — аж прикрылась рукой Алиса. — Заразился?

— Триппером, — грустно подтвердила Ия. — И меня заразил. Неделю слизь с гноем оттуда текла, представь себе. Вот тогда у меня что-то перемкнуло, я собрала его манатки и выкинула их во двор. Он, как всегда, пришёл под утро, начал стучаться, а я ему дверь не открыла, сказала, чтобы катился к чёртовой матери, что видеть его не хочу, слышать, думать о нём. Всё ему высказала, козлу такому!

— А он?

— Взял чемодан и уехал.

— А ты?

— А я, помню, сползла на пол возле двери, разревелась, а потом

задумалась. Знаешь, за что? Вот кто бы мог сказать пару лет назад, что Ия Курочкина, дочь Егора Курочкина, гордость Ахейского ликея, дважды медалистка, трижды стипендиантка… что эта золотая девочка станет наркоманкой, будет терпеть блуд своего гражданского мужа и однажды подхватит от него гонорею. Ну, кто мог такое сказать? Я тогда многое обдумала, Аська, подумала, что всё, дальше уже некуда. Это край. И решила завязать со «снегом». Вот. С тех пор не употребляю. Даже алкоголь и то выпила в первый раз сейчас. До этого — не-а. И ломало… ломало меня, ты не поверишь как. Двенадцать килограммов потеряла, еле выжила. Я тогда думала, думала, что всё, оттолкнулась ото дна — теперь наверх поплыву, Юрку вылечу, уедем отсюда куда подальше. А тут раз — и его закрыли. И всё.

— Что всё-то Ийка, что всё-то? Ну, посадили его, так ты же сама его выгнала! Хрен с ним. Живи и радуйся!

Ия поставила бокал с шампанским и помолчала.

— Знаешь… Просто я сейчас… я сейчас стала замечать… как дышу. И вот, порой, я выдыхаю воздух, выдыхаю, а зачем его вдыхать — не знаю. Не знаю.

Алиса прикусила кожу на кулаке. Ия уткнулась в ладони, но плача не было слышно. Так продолжалось несколько долгих секунд, пока, наконец, Алиса не решилась прервать тишину, сменив тему.

— Ийка, а ты на свадьбу ко мне придёшь? Будешь свидетельницей, а?

Ия ответила, не отнимая рук от лица.

— Нет, Аська, не приду, ты уж меня прости, подруга. У меня траур, у меня горе. Я по всем понятиям не могу веселиться, да и не хочу, — она раздвинула пальцы, чтобы видеть Алису, и продолжила. — Несколько дней назад моего Юру приняли, а я буду петь и плясать, что ли? Нет, нет, не могу, не буду. Да ты и сама понимаешь, что я тебе объясняю, — девушка снова сомкнула пальцы.

Алиса понимающе покивала головой, укусила себя за губу и неуверенно задала новый вопрос:

— Ийка, можно тебя ещё спросить?

Подруга утвердительно промычала в ладони.

— А кто тебе сказал, что я о тебе, ну, как сказать, нехорошее рассказываю? — неуверенно начала Алиса. — Это… это Доктор? Это тебе Саша Доктор про меня рассказал?

— Да с херов ли Доктор? Аська, ты чё? — удивлённо отняла руки от лица Ия. — Я ж Доктора твоего один раз и видела, тогда, весной, когда ты его ко мне привела. И всё.

— А кто тогда? — искренне удивилась Алиса.

— Как кто? — развела руками Ийка. — Женишок твой! Колик.

**

Колян грыз ногти, ибо предстояло принимать непростое решение. Свадьба послезавтра. Приедет отец со своими корешами, папа Аттал — со своими, да ещё много народу из Ахеи: знакомые пацаны с подругами. Родители сказали: «Приглашайте всех, кого хотите», и Кащей не стал скупиться.

У Алиски, наверное, кто-то придёт, девки-то — точно! Да бес с ними, ведь самое главное — это Орлан и то слово, что он ему давал. Как быть с этим? Вроде бы, просрал по всем фронтам, но есть одно но. Если бомбануть по бизнесу Доктора, то можно будет сказать: «Я сам решил свою проблему, отец!» Ну, или как-то так.

Он судорожно прикурил сигарету. Что делать с Доктором? Что делать с Хабом? Надо что-то решать, но что? Тут его взгляд упал на стол, где стояли бутылки с «коктейлем Молотова». А что, если? Мысль озарила вспышка: нужно просто сжечь там всё к херам собачьим! Блять, комон! Всё предать огню, комон! Сжечь! Сжечь всё и весь хрен до копейки!

От прилива гормонов Кащей аж вскочил на ноги и начал боксировать с тенью. Тяпа с Юсуфом внимательно вгляделись в него.

— Я знаю, что мы сделаем. Собирай пацанов, — непонятно к кому обратился Колян.

Тяпа огляделся, развёл руками и спросил:

— Каких пацанов?

— Блять, Тяпка, ты чё тупишь опять?! Наших, блять, пацанов! Бригаду. Щас поедем в гости к Доктору, там повеселее позажигаем!

Тяпа сморщился, кивнул и ушёл. Юсуф остался один на один с Коляном. Тот снова сел на место, делая глубокие затяжки и мутно глядя сквозь табачный дым на подчинённого, подумал: «Почему Юсуф? Почему его так зовут? Юсуф. Юсуф, бля. Вот бы мне такое погоняло* (прозвище). Не Юсуф, конечно, а, может быть, что-нибудь похожее, типа, я не знаю. А то — Кащей! Стрёмно как-то уже. Это раньше был молодой пацик, а теперь стал хозяином полиса — мне по масти нужно иметь ровное погоняло!* (мне по рангу иметь хорошее прозвище!) Не Кащей, а какой-нибудь Голландец? Хотя нет, звучит не прикольно — Голландец какой-то. Не. А, может быть, Голланд тогда? А что? Хотя, Колян Голлан — нет, тоже не так звучит. Николай Голландец? Или Никола Голландец! О, круто! А если Никола Голланд?! Комон! Лучше, чем Кащей так-то. Ваще! Никола Голланд! Комон! Или Никола Голландец?».

Что думал Юсуф сказать сложно, но, облизнув пересохшие губы, он начал:

— Это… Колян. Я вот, что хочу сказать. Что бы ты там не придумал, тебе нужно будет одно — прикрытие. Алиби то есть.

— Чё? — наморщил моську Кащей, отрываясь от размышлений.

— Алиби. Если ты сейчас решишь что-то… э-э-э… предпринимать, то тебе нужно будет алиби, будто бы в это время ты был тут и отмечал.

— И чё?

— Я мог бы остаться здесь, в «Бонсе», и делать вид, будто продолжается мальчишник, чтобы потом, в случае чего, ты мог подтвердить, что в это время был здесь. Алиби ведь не само по себе делается.

— А я как?

— Через кухню на задний двор можно выйти, там только перелезть через забор нужно, и всё — ты на тропинке. Мобилы на стоянке стоят — никто ничего не увидит. Потом тем же путём обратно.

— А ты чё?

— А я и говорю: я пока тут всё организую так, что комар носу не подточит. Все свидетели будут единодушны, что вы находились здесь — и ты, и Тяпа и остальные пацаны.

Колян сел, налил себе в рюмку водки и залпом влил её в глотку, даже не закусив. Занюхав кулаком, он наклонился вперёд: