Путь
Шрифт:
Тем временем карета устремилась по дороге. Алиса высунулась в окно, на прощанье помахав рукой фотографам, и умчалась прочь, сопровождаемая блеском вспышек. Как только они скрылись за поворотом, ощущение праздника у неё тут же улетучилось. В этой жёсткой блестящей тарантайке было холодно, изо всех щелей поддувал мерзкий ледяной воздух, солнце спряталось за тучи, шубейка на плечах не грела, спасала только муфточка для рук. Спасибо боженьке, что вскоре карета остановилась, и подмёрзшая невеста быстро пересела в припаркованный возле дороги тёплый люксовый мобиль. Захлопнув за собой заднюю дверь, она счастливо
— Ты чего тут? Охерел? — начала было она, но Валера перебил:
— Это Аттал Иваныч приказал. Я здесь, правда, ни при чём.
— Что ж ты не отказался, раз такой принципиальный?
— Может, хотел тебя проводить последний раз.
— Знаешь, ты меня однажды проводил!
— Алиса, это ты тогда предложила!
— Берет, что ты ко мне прилип?
— Да ничё я к тебе не прилип.
— А чё тебе от меня надо?
— Да ничё мне не надо.
— А чё тогда, Берет?
— Я тебя люблю.
— Что? Что ты меня?
— Я говорю, люблю тебя.
— Это нынче любовью зовётся?
— Я не о том, что было, а что сейчас.
— Что сейчас? Тебе ж нужно подчинение!
— Я думал, тебе нравится мне повиноваться.
— А я думаю, ты конченый мудак, Валера Берет!
Он не сразу нашёлся, что ответить прекрасной невесте в день её свадьбы, поэтому решил использовать заранее приготовленную речь:
— Алиса, я хотел сказать, что люблю тебя…
— Валера, ты мудак.
— Алиса, я люблю тебя и знаю, что пусть…
— Валера, ты мудак.
— Что пусть ты это и скрываешь в душе…
— Валера, я официально говорю тебе в последний раз, что ты мудак. Ты конченый мудак. А у меня с мудаками не может быть ничего, послушай по буквам: ни-че-го общего с му-да-ка-ми! То есть поясняю для особо одарённых: конкретно с тобой, Валера по прозвищу Берет, у нас настолько разные пути, что ты себе даже и не представляешь. Ты понял меня?
Валера, по-видимому, понял и всю оставшуюся дорогу молча и яростно крутил руль мобиля, нервно подрагивая телом. Впрочем, Алиса также не светилась благодушием. Вообще, она не любила вспоминать, что между ними произошло много лет назад. А раз не любила, то и не вспоминала, поэтому можно лишь сказать, что девушка дважды его предупреждала, прежде чем возненавидеть. И Берет это знал, как и то, что Алиса тогда, в первый раз, сама его соблазнила, а сейчас, когда он признался ей в любви, то эта сука ответила, что он конченый мудак! Что за ёб твою ладошку! — руганулся Валера про себя.
В нервном молчании они добрались до Дворца бракосочетания, где Алису уже ждали Аттал с Луизой. Хозяин был одет в элегантный смокинг, а его дама сердца — в умопомрачительное платье со стразами и бриллиантовое ожерелье. Оба улыбались: Аттал радушно, а Луиза немного фальшиво, как показалось Алисе. Девушка с облегчением вынырнула из мобиля, оглянулась по сторонам и, к своему неудовольствию, не обнаружила признаков Колика.
*
Коляну было некогда — он нервничал, прохаживаясь взад и вперёд по допотопной железнодорожной станции в посёлке рядом с Райхом, и курил одну сигарету за другой. Парень плевался на потрескавшиеся плиты, читал
Колян отвлёкся от мыслей, когда показался третья по счёту электричка. В предыдущих двух отца не было, а тем временем час бракосочетания приближался. Ну же! Иначе придётся ехать без отца, а он за это очень обидится. Но и на свадьбу опаздывать не стоит, там ведь Аттал ждёт. Давай же, давай, комон!
По-видимому, его мольбы были услышаны, потому что Слава в окружении свиты с достоинством вышел из вагона. С ним был человек тридцать близких. Кащей сразу взял себя в руки и с улыбкой устремился к отцу. Они крепко обнялись на перроне. Орлан, чуть отстранив от себя сына, внимательно рассмотрел его, прежде чем спросить:
— Ну что, сын, ты сделал, что я тебя пгосил?
— Да, отец, я справился со своей проблемой.
Он повернулся, пригласив двигаться за ним.
— Не понял, о какой пгоблеме ты говогишь?
— Я уничтожил рубловарку Доктора, комон!
Колян указал налево, предлагая спуститься.
— Так. Понятно. А что ты скажешь за Митяя?
— Да всё в порядке, мы с ним злейшие враги.
Они, а за ними остальные, сошли по лестнице.
— Ты хогошо себя пгоявляешь, сын. Это твой?
— Теперь я уж могу позволить себе такие вещи.
Кащей с ухмылочкой распахнул дверь мобиля.
— Где ты на него, позволь спгосить, нагубил?
— Как где? В кооперативе. Я ж хозяин Ганзы!
Орлан удобно уселся на пассажирском сиденье, следом за руль сел сам Кащей. Они оказались вдвоём в мобиле, остальных гостей поджидал комфортабельный электробус. Тронулись. Орлан пристально оглядел сына с головы до ног.
— Коля, а почему ты так стганно одет? Я не стал спгашивать это пги всех, но что за кеды, что за полупокегский пиджачок и кепи на башке. Ты в этом на свадьбу собгался идти? Где ногмальный стгогий костюм?
— Мир меняется, и мы меняемся вместе с ним, отец! У нас современная свадьба — это значит, что каждый одевается, как он хочет. Мы сначала думали всё по классике сделать, а потом придумали необычную свадьбу. Даже замутили такой конкурс, типа самый странный костюм получает от молодожёнов приз: путешествие на Фракийку. Я вот гопарём разрядился, а Алиска ещё не знаю кем. Да все должны удивить, комон! Сейчас модно такие свадьбы делать, кстати.
— Как знаешь, конечно. Но это не солидно, в нашем кгугу это не пгинято.
— Отец, да брось! Просто у нас эксцентрическая необычная свадьба.
— Что значит, бгось, я не понял? Ты как со мной газговагиваешь?!
— Отец, у меня сегодня свадьба. Давай потом поспорим, ладно?
— Нет, не ладно! Не ладно, — Орлан всё же сбавил обороты, но продолжил интересоваться. — Какую ты там пгоблему гешил? Что за губловагка была у Доктога?
— Это был Хаб, отец. — Хмыкнул Кащей, не отрываясь от дороги.
— Что значит, Хаб? — Орлан наморщился. — Целый кампус, что ли?