Путь
Шрифт:
Кащей удивлённо повернулся в профиль, навострив ухо. Алиса наклонила голову.
— Помнишь, как мы с тобой разругались в самый первый день знакомства? Помнишь?
Он еле заметно кивнул.
— И потом постоянно ругались: и перед тем, как начали встречаться, и после. Мы с тобой всю жизнь ругаемся, но ведь всё равно жить друг без друга не можем. Вместе тяжко, а раздельно быть ещё тяжелее. У тебя так?
Он медленно-медленно опустил подбородок вниз, соглашаясь, но всё так же, не поворачиваясь совсем.
— Я долго думала о том, что же нас с тобой держало вместе все эти годы. —
— Я тоже помню этот день. Но тогда я не то, что захотел тебя, Алька, — впервые за долгие годы заговорил об этом Колян. Получалось немного неуверенно. — Я просто втюрился с первого взгляда. Мне было одиннадцать, откуда там страсть?
— Ты хочешь сказать, что между нами не было страсти? — удивилась она, округлив очи.
— Была, конечно, — он наконец повернулся и поглядел ей в глаза. — Лет в тринадцать началась. Я столько простыней измарал, думая о тебе ночами в этом возрасте, — грустно улыбнулся он. — Просто всё задрачивал вусмерть.
Алиса фыркнула.
— А помнишь, как ты постоянно на улице ко мне целоваться лез? — добродушно добавила она. — Лапал меня всё время, за жопу, за сиськи, как ненормальный какой-то, — она ударилась в воспоминания, но затем её улыбка поползла вниз. — А затем… охладел и бросил.
— Я тебя не бросал, понятно?! Вернее, я бросил, но это ты! — Он повысил голос, закашлялся и торопливо заговорил дальше. — Это ты во всём виновата. Всё из-за твоего предательства. Мы любили друг друга, но ты нас предала.
— Я же извинилась! — она тоже повысила голос.
— И чё? От этого что-то меняется, комон?! — прикрикнул Колян. — Разве от этого что-то меняется, дура ты?! Я строил планы — хотел прожить с тобой всю жизь! В доме! Завести одного или двух ребёнков. А ты всё похерила в один миг! Ты предала меня и не только меня, но и наших малышей!
— Каких малышей, Колюня? — она постучала по голове. — Очнись! Тебя со вчерашнего ещё не отпустило?
— Я тебе так доверял, так доверял, а ты меня предавала! — его голос задрожал. — Я ведь жить не хотел — постоянно вспоминал наше с тобой прошлое, мне даже сейчас тяжело говорить, как ком в горле стоит, — он реально сглотнул, задрожав подбородком. — Думаешь, мне не обидно, что ты меня предавала?! Вишь, какой я стал? Посмотри на меня — схуднул на одиннадцать килограммов, кожа да кости. Вот уж точно — настоящий Кащей. Я с ума сходил от тоски. Если хочешь знать, у меня до сих пор нормально ничего не получается, я вообще жить без тебя не хотел! А сейчас готов уже под пулю…
— Но ведь ты же сам меня тогда бросил, Коленька, — с нажимом ответила она, ненадолго привставая с унитаза. — На произвол судьбы! После стольких совместных лет! При всех! Ты знаешь, как у меня самооценка скакнула вниз? Знаешь? Сначала ты напился и плакался, в ноги кидался, а затем сказал, что я слишком худая для тебя и исчез. Ты головой-то размышлял, когда это говорил?
— Я с тобой тогда старался разговаривать спокойно, но на самом деле меня колотило, знашь как! — ответил ей Колян. — Это ты сама! Я тебе сказал: «Ты мне
— Нет, дружочек, не уводи в сторону! — завелась Алиса, сидя на толчке и размахивая руками. — У тебя точно кто-то был, я стопудово знаю, поэтому ты меня и кинул, чтобы самому в это время с какой-нибудь другой лярвой где-нибудь на Фракийке жариться…
— Ты меня-то с собой не путай, — хлёстко бросил Колян, и Алиса прервалась, вздрогнув, как от пощёчины. — Я просто не видел понта в продолжении нашей совместки после того, как ты поюзалась передком и с Беретом, и с Доктором.
— Я тебе сто раз уже говорила, что с Сашей начала встречаться уже после того, как мы расстались, вообще-то! А насчёт Берета мы с тобой сто раз обсудили — это была обычная юношеская глупость…
— Которая многократно повторялась, да?! — с надрывом крикнул Колян.
Алиса снова вздрогнула, покраснев. Её руки задрожали, она встала с унитаза и, запустив руки в бесформенные складки пледа, натянула трусы.
— Зачем же ты тогда согласился на мне жениться? — с вызовом произнесла девушка, всхлипнув — Из-за Ганзы? Настолько хотел быть хозяином, что позарился на шлюху, да?
— Да пошла она в жопу, эта Ганза, комон! — в сердцах выругался Коля. — Со всеми её Котлиными и Хуётлиными! Пусть Доктор с ней мучается — у него это хорошо получается, а я видел её в гробу, Ганзу эту — она мне даром не нужна! Мне только ты нужна, Алька, как ты не понимаешь, дура тупая? Сами подумай — как мне ещё надо было рыпаться обратно? Какие причины найти, чтобы вернуться? Я же тебя бросил! Насовсем! Перед всеми! Я не мог себе изменить, простив твои измены?!
— Да не гони ты мне лапшу вдоль барабанных перепонок! Другая баба у тебя была! Вот ты и решил разойтись! — не унималась Алиса, понимая, что лучшая защита — это нападение.
— Чё ты врёшь, чё ты всё время врёшь?! — побагровел он, то ли от кипятка, наполнившего ванну, то ли от ярости. — Ты! Ты жарилась сначала хер знает сколько раз с Беретом, а потом уехала с Доктором на Фракийку. А теперь что получается, я ещё в этом и виноват?! — Кащей аж выпучил глаза от злости. — Я виноват?
— Ты мне что сказал? Что я стала очень худая, и тебе это сильно не нравится!
— Что я должен был сказать тогда: «Почему ты бегаешь жариться к Берету?»
— Ни бегаю я никуда! — взвизгнула Алиса. — Я с ним много лет назад порвала!
— Да это он тебя порвал. Так порвал, что тебе стало меня не хватать! Верно?!
— Нет, не верно! Нет, не верно! — у неё аж слёзы выступили на глазах. — Ты что думаешь, я кто, шлюха что ли? — она вытерла капли, побежавшие по щекам. — Я миллион раз тебе повторяла, что это произошло много лет назад, когда мы с тобой были совсем молодыми. Я была пьяная, и ещё в первый раз попробовала «снег», вот Берет и воспользовался моим состоянием. А потом… я не знаю, почему… просто так получалось, я не специально. Да, я ещё несколько раз жарилась с Беретом, но всегда любила только одного тебя!