Путь
Шрифт:
— Доктор, второго раза не будет! Я за все в ответе! — Марио еще хотел добавить «Я-то трезвый», но счел это лишним.
— Халат оденьте! А не то выгонят! — сказал напоследок доктор и пошел по коридору в обратном направлении.
Марио вздохнул:
— Слава Богу!
А душа его внутренне плясала от счастья «Спасли! Спасли! Состояние стабильное!». Марио беспокоило слово «кома», но он думал, что все нормализуется. Надеялся на это.
Пытаясь сдержать себя, чтоб не прыгать от радости, Марио
Феникс, укрытая толстым одеялом, лежала на высокой кровати. Корпус ее был несколько приподнят, возлежав на большой подушке. На левой руке был намотан бинт, из-под которой тянулась трубочка к капельнице, закрепленной на штативе. В носик Феникс была вставлена еще одна трубочка, окаймлявшая ее лицо.
Марио приблизился с благоговейным ощущением прикосновения к прекрасному. В горле стоял ком. «Кое-как спасли» звенело в ушах.
Без макияжа косметического, без «макияжа из краски» Феникс выглядела все равно чудесно. Марио видел, как мерно вздымается ее грудь и успокоился еще больше.
«Она просто спит…» — говорил он себе.
Перламутровые волосы обрамляли ее невинное лицо. Веснушки играли у нее на лбу и щеках, точно смеясь. Губы налились алым цветом, а ресницы, казалось, вот-вот взмахнут вверх. Марио смотрел на нее с умилением. Он провел тыльной стороной пальцев ее по щеке и тихо позвал:
— Нааадь…
— Так, парень, ну-ка быстро вон из палаты! Больной нужен отдых! — дверь распахнулась и на пороге появилась тучная медсестра.
Марио ретировался из палаты.
В течение дня он еще несколько раз проникал в палату, выслеживая, когда дежурная медсестра куда-нибудь отлучалась. Он смотрел на спящую Феникс и не мог насмотреться. Пока не бывал опять выставлен за дверь чуткой женщиной.
«Я уже сразу знаю, если я отошла — значит первым делом потом надо идти к девочке» — так называла ее женщина.
К вечеру Феникс так и не пришла в себя.
Марио увлекся пинанием шарика в коридоре, стараясь не особо шуметь. Но вскоре то и дело отскакивающий шарик надоел.
Марио лежал на лавке для посетителей, глядел в потолок и неспешно размышлял на тему того, как тонко все устроено в этом мире. «Минута позже — минута раньше и все… А если бы сердце остановилось? Там и секунд, наверное, достаточно…».
Завидев уборщицу в конце коридора, он радовался, что может быть хоть чем-то полезным.
— Смотри, Галка — уборщица произносила «Г» с «Хэканьем». Получалось как «Халка», — какой гарный хлопец у этой девочки! И не отходит же! — уборщица вразвалку шла рядом с Марио.
Он нес ее ведра и швабру.
— На
— На пятый, хлопчик, давай! Помоги старухе-то!
— Да какая ж вы старуха, женщина! Меня бы не было, вы бы сами это затащили!
— Так вот затащила бы по очереди. Сначала одно ведро, потом второе…
Под вечер Марио все-таки оставил палату Феникс без надзора. Он сходил за едой, купил воды.
Уже успев примелькаться персоналу реанимационной, он «как бы условно» мог проходить в больницу во время, не предназначенное для посетителей.
Уже глубокой ночью Марио проскользнул еще раз в палату. Хотел пожелать «Спокойной ночи». И опять он не мог насмотреться на нее, лаская взглядом каждую черту ее лица, контуры губ и дуги бровей, вздернутый носик и дерзкие ресницы.
Вскоре Марио устал стоять и подвинул небольшое жесткое кресло, обитое полиэтиленом, с правой стороны от Феникс. Он взял ее правую руку в свою и почувствовал такое чудесное тепло. Вчера она была еле теплой.
Марио опустил голову на край кровати, не отводя взгляда от лица Феникс. Подкатывала легкая дремота — прошлая томительная ночь прошла без сна.
Марио видел, как открылась дверь и свет из коридора пал на окно и потолок комнаты. Он видел тень. И не шевелился. Так продолжалось с полминуты, а потом дверь закрылась. И Марио уснул.
— Уголек?
Марио почувствовал, как утреннее солнце пригревает его лоб. Он почувствовал, как его руку слабо сжимает теплая ладонь.
— Зеленоглаз? — Марио поднял глаза, думая, что это сон.
Марио поднял глаза. Они были зелеными-зелеными, эти искрящиеся глаза Поющей Птицы. Видимо, от глюкозы.
— Уголек, я не умерла?
Марио расплылся в счастливой улыбке.
— Второй раз родилась.
— Я сильно напилась, да?
— Ты была никакая…
Феникс сделала попытку приподнять голову, но сил еще было слишком мало.
— Сейчас возьму зеркало, буду тебе зайчиков пускать и говорить «вставай» — Марио сжимал ее ладонь, наслаждаясь моментом.
— Да я б с радостью, Уголек… Новый день на носу. Только совсем мало сил… Я думала, не проснусь… Сколько времени прошло?
— Уже второй день. Ты больше суток спала.
— Оооой, ё. Столько можно было успеть… — Феникс прикрыла глаза.
— Прости меня, Соловушка. Я во всем виноват…
— Уголек, я же сама… Это я…
— Обещай, что больше так не будешь никогда.
— Я так больше никогда-никогда не буду.
— Надя. Ты больше никогда не будешь пить.
— Я больше никогда-никогда… Дома сильно все грязно?
— Ну как… — Марио про себя поперхнулся, — это больше похоже на шедевр художника, который еще не стал знаменитым…
Феникс слабо засмеялась.