Путь

Амурский Антоний

— Смотри, Уголек, какой змеиный шланг!

На одном из этажей торчал гофрированный шланг для заливки бетона. Марио лишь переступил через него.

— Представляю, если он кинется за нами, как змея — смеялась Феникс. — Ты сможешь его задушить?

— Я его замотаю в узел и задушу самим собой! — улыбался Марио ей.

Общая атмосфера стройки была таинственной и интригующей. Тени по углам опасливо скакали от движения фонарика. Если вслушиваться, то в тишине раздавались типичные для стройки звуки: стук тросов о стены, свист ветра в коробах и трубах, шелест

перекатывающейся мелкой щебенки. Но в антураже стройки эти звуки звучали зловеще.

Марио шел вперед с мощной уверенностью, что на стройке точно никого нет. Он просто не мог хотя бы каплю вспотеть в присутствии Феникс. Ведь для нее он был героем.

Наконец, они дошли на самый верхний уровень. Марио повел ее между колонн, сложенных груд кирпичей и арматуры. Он вывел ее к месту, с которого открывался вид на окружающий простор, девятиэтажные дома и пожелтевшие деревья.

Из-за свежей перегородки из кирпича Марио извлек спортивную сумку.

— Ахах, это тебе друзья оставили? Рабочие, да? — Феникс прильнула к Марио.

Еще Марио достал туристический коврик. Он расстелил его возле кирпичной перегородки. Достал кусок клеенки, вывалил на него яблоки, груши, соки и воды. Достал ворох разноцветных жвачек и кинул их тоже вниз. И «киндер-сюрпризы» туда же.

— Уголек, ты похож на Деда Мороза! — веселилась Феникс. Она потянулась и взяла желтый кубик. Развернула и принялась с наслаждением жевать.

— «Любовь это… встречать рассвет на стройке!» Ахах! — Феникс залилась смехом, прочитав вкладыш, — ты это сам подсунул, точна-точна? Аче, а как они похожи на нас!

Феникс показывала на изображенных на картинке.

— Буду краток, — Марио улыбался, — у нас тут не романтический ужин, это все лишь так — для приличия. Так что хочешь — бери, ешь, пей!

Марио какой-то потаенной частью сознания опасался, что Феникс спросит про шампанское или виски, но она промолчала.

Марио открыл свой, ставший любимым, питьевой йогурт и вдоволь отпил. Он глянул на горизонт. Там проявилась светлая полоска. Он вспомнил, как они ходили с Вованом по стройке с компасом, вычисляя, откуда будет всходить солнце.

— Уголек, ты жуткий романтик! Главное здесь — слово «жуть» — Феникс смеялась, распаковывая «киндер-сюрприз».

— Мне всё равно — улыбался Марио.

Постепенно рассвет набирал силу. Феникс веселилась, но Марио как-то напряженно замолчал. Феникс сразу же почувствовала его настроение.

— Я не то сказала что-то, да? — Феникс положила руки ему на плечи.

— Надь, мне очень важно знать…

Марио собирался с духом. Ладони вспотели. Он чувствовал себя неловко. Но он знал, что должен сказать это и Феникс должна понять его.

— Просто пойми, мне очень важно знать… — и он посмотрел в ее лучистые глаза, — Феникс, обещай мне, что никогда не предашь, не оставишь, не отступишь, стоя рядом со мной. Не поведешься на жирный «лексус» и яхту… Не оставишь меня, даже если мне придется оставить и потерять все ради других людей, даже не ради тебя…

Марио глянул на горизонт. Рассвет… Солнце…

— Просто, пойми: у меня просто

нет времени на глупые переживания, и мне очень важно чувствовать прикрытие за спиной. Чувствовать, что я могу прийти к кому-то и поделится всем, что у меня есть на душе. Знать, что где-то есть ты, которая думает обо мне так же, как я думаю о тебе. Пойми, для спортсмена, для бойца очень важно знать, что у него есть та, ради которой он и живет своими подвигами. Ради той, которой он может доверять всей душой, а не переживать, готовясь к бою, куда его ненаглядная могла отправиться. Просто я хочу быть уверен до конца в тебе. Уверен, что ты будешь рядом, будешь со мной до конца…

Феникс слушала с очень серьезным видом. И Марио любил ее еще больше за этот серьезный взгляд, сжатые губы и сосредоточенное личико.

— Ты не отступишь, даже если я стану нищим?

— Нет.

— Ты не отступишь, если я упаду, а тебе придется быть рядом, когда я буду подниматься?

— Нет.

— Будешь ли ты со мной, если все будут против меня? Люди, обстоятельства, потусторонние силы, неважно… Будешь ли ты со мной?

— Да!

— Тогда будем идти дальше вместе! — и Марио протянул раскрытую ладонь.

Феникс очень значительно вложила свою руку в его руку и сжала как могла крепко-крепко.

— Святик, я ни за что не отпущу тебя, и не отдам никому-никому-никому! И если ты упадешь и не сможешь подняться, я подойду и обниму тебя и буду лежать вместе с тобой! И если мы будем нищими, я отдам тебе все что у меня есть, и даже больше! Если ты будешь один против всех, я сама плюну всем в лицо! Я буду с тобой до конца, не важно, увенчается ли он Победой или чем-нибудь другим.

Марио улыбнулся и прижал ее к себе.

— Какая бойкая Жар-птица ты у меня!

Марио провел пальцем по ее подбородку и крепко-крепко поцеловал.

Ангелы порхали над ними. Артемий стряхнул хрустальную слезу, которая упала на бетон и обратилась в маленький цветок.

Пархомий сдувал с ладони небесно-голубую пыль, которая, искрясь и вспыхивая белыми всполохами, падала на двух людей, искрившхся Радостью и Любовью.

Антоний скрестил руки на груди и смотрел на все с ангельским умилением.

— Это Великое Чудо, что они встретились!

— Ладно, Братья, давайте не будем мешать людям — Хранитель Свята одновременно и гордился за своего подопечного, и стеснялся, так как люди увлеклись обществом друг друга. И ангел испытывал неловкое чувство, как будто они подглядывают за людьми.

— Да, Братья, давайте вернемся к своим удовольствиям — понял замысел Среднего ангела Антоний.

Ангелы расположились на самом краю монолитного перекрытия, под которым было сто метров расстояния до земли. Они сидели на холщовых подстилках, пили Святую воду из кубков и вели неторопливую беседу о Вечности. Потом ангел Антоний начал прыгать вниз и раскрывать крылья вблизи земли. Артемий, подражая ему, пикировал вниз и у самой земли расправлял крылья. А Пархомий подбадривал их бурными возгласами, все-таки иногда поглядывая на людей, не подкрадываются ли к ним хищные твари.