Путь
Шрифт:
В пухлом кошельке призывно звякнули монеты, и Дакан не смог удержаться. Все же этот человек не казался головорезом с большой дороги.
– Хорошо, - кивнул лодочник.
– Ступайте к причалу. Я только кафтан надену - что-то становится прохладно.
– Мы будем ждать.
– Только теперь Дакан понял, почему путник говорил о себе во множественном числе. За его спиной произошло какое-то движение, и перевозчик увидел высокую фигуру в плаще.
– Поспеши, - прозвучало из-под капюшона.
Все же воистину странный народ появляется в славном Фальхейне. И
Прежде всего, обычный человек, за которым нет никаких грехов, не станет скрывать свое лицо. И потом, ирные обыватели и даже путники, очутившиеся в чужом краю, не имеют привычки таскать с собой длинные луки, точь-в-точь такие, как у гвардейцев Его величества. Правда, человек в плаще, хоть был весьма высок, казался слишком хрупким, чтобы орудовать той оглоблей, которая висела у него за спиной. Наемники, служившие королю, тоже отличались изрядным ростом - чем длиннее руки, тем больше можно натянуть лук, - но и шириной плеч они чуть не вдвое превосходили нежданного гостя.
Тем не менее, Дакан сразу понял, что незнакомцы вовсе не безобидны, ощутив ауру опасности, буквально окутывавшую их, и человек с луком наверняка умел обращаться со своим жутким оружием. А вдобавок к этому под плащом лучника ясно проступали очертания длинного меча, и лодочник, отчалив от берега, подумал, что может и не вернуться обратно, в теплую постель, под бок к жене.
Стараясь не спускать глаз со своих нанимателей, Дакан правил к дощатому причалу, но человек с посохом, заметив это, остановил его.
– Поднимись выше по течению, хотя бы на милю, - процедил он.
– Высади нас подальше от пригорода.
Это показалось перевозчику еще более подозрительным. Но, видит Судия, странные путники не скупились на золото. Еще на левом берегу в карман Дакана перекочевал настоящий келотский солид, и три таких же золотых кругляша маячили перед его взором, а за такую плату стоило рискнуть.
Наконец путники разрешили пристать, как раз в том месте, где к самой воде спускалась ольховая роща, над которой не умолкал шелест листвы.
– Благодарю, - кивнул тот из незнакомцев, который не скрывал лицо, потянувшись при этом к поясу.
В руках путника что-то блеснуло, и Дакану почудился нож, который вот-вот должен был впиться в его плоть. Лодочник вздрогнул, решив, что сбылись его самые мрачнее опасения, но это оказались всего-навсего обещанные монеты.
– Вот тебе за труды, - произнес человек с посохом, и, сунув деньги в потную от нервного напряжения ладонь перевозчика, направившись вглубь зарослей вслед за своим молчаливым попутчиком.
Дакан облегченно вздохнул, сунув солиды за пояс штанов, и, покрепче схватив весло, направил челнок обратно. Кажется, сегодня судьба была к нему благосклонна.
Эвиар, пождав губы, уже полчаса молча наблюдал за тем, как сходит с ума Рупрехт. А что еще можно подумать, если вполне нормальный с виду человек - хотя эльф, лишенный опыта общения с этим племенем,
Сам эльф, обратившись в слух, обшаривал обострившимися до предела чувствами окрестности, стараясь не подпустить близко незваных гостей. Здесь, в отличие от тесных, душных, пропитавшихся запахом нечистот каменных лабиринтов большого города, Перворожденный был безраздельным владыкой. Сам лес помогал ему, предупреждая о любом чужаке, любом живом создании, неважно, наделенном разумом, или полностью лишенном такового. В прочем, те существа, что предпочитали передвигаться на четырех ногах, уж точно не были опасны для Сына Леса.
Роща шумела, все заполнял шелест листвы, и казалось, будто деревья шепчутся между собой. А Эвиар был готов к бою. Стрела-срезень с широким жалом уже была наложена на тетиву, и любой, кто осмелился бы сунуться сюда, должен был в один миг расстаться с жизнью, поскольку стрелять эльф умел, и делал это с удовольствием.
– Перт!
– Рупрехт, не обращая внимания на замершего неподвижно на краю поляны эльфа, снова произнес руну Познания, ударив посохом себе под ноги.
На мгновение он увидел все, скрытое в земле. Совсем рядом обнаружилась очень старая могила, в которой медленно обращались в прах чьи-то кости. А чуть дальше, в глубине рощи, оказался зарыт горшок с серебром, с имперскими марками, если быть совсем точным, причем закопали монеты не очень давно. Все тайны сейчас были открыты магу, не таясь творившему волшбу в этом безлюдном месте.
Здесь, в лесу, вдали от чужих глаз и ушей, модно было отбросить лишние предосторожности, а потому чародей не стал накладывать на себя и своего спутника морок. Сейчас Рупрехту, решившему убедиться в истинности одной старой истории, требовалась вся доступная ему сила, а еще больше - полное сосредоточение, ведь сокровенное доступно лишь тем, кто силен духом и действительно жаждет знания.
Вдруг чувства Рупрехта словно провалились в пустоту, и он вскрикнул от неожиданности. Эвиар мгновенно обернулся к своему спутнику, на всякий случай вскидывая лук, хотя не представлял, в кого нужно стрелять.
– Вот оно, - возбужденно произнес чародей, невольно понизив голос. Лес не терпел лишнего шума, и Рупрехт предпочитал соблюдать его неписаные законы.
– Истории были правдивы от и до. Я нашел его!
Эльф, чуть расслабившись, уставился на человека. Эвиар даже не представлял, что и как отыскал его спутник, и чем будет полезна для них эта находка.
– Прежде мне рассказывали, что принц Эврин двадцать три года назад бежал из дворца, воспользовавшись подземным ходом, - пояснил Рупрехт, заметив интерес во взгляде Эвиара.
– Говорили, что этот лаз устроили гномы, некогда возводившие и сам дворец. Я не вполне верил всяким россказням, но оказывается, ход существует. Он начинается недалеко отсюда, в буковой роще, и проходит под руслом Стайлы. Наверняка именно им и воспользовался тот колдун, что устроил в Фальхейне побоище.