Путь
Шрифт:
Ратхар, затаив дыхание, наблюдавший за рыцарем, словно танцевавшим какой-то шаманский танец, понимал, что никогда ему не сравниться с этим бойцом. И порой ему просто хотелось забросить куда-нибудь подальше, на дно озера, к примеру, свой меч, прощальный подарок старого Олмера-охотника, единственное, что связывало юноше с той мирной, спокойной жизнью, которая теперь казалась лишь видением, каким-то мороком, не имевшим ничего общего с реальностью.
В такие моменты юноша понимал, что рожден не для боя, и руки его должны сжимать заступ или мотыгу, но никак не черен меча. Хотелось вернуться домой, к матери, отцу, к братьям и сестрам, которые ждали его, надеясь увидеть когда-нибудь.
Два всадника, зрелый муж, настоящий воин, суровый и сосредоточенный, и сопровождавший его юнец, по виду - простой крестьянин, пусть и подпоясавшийся клинком, направлялись в Фальхейн. Ночевки под открытым небом перемежались остановками в трактирах, хозяева которых, старательно изображая радость, распахивали двери, низко кланяясь и алчно поглядывая на кошелек нежданного гостя.
Они не могли не обратить на себя внимания, два человека, один из которых пытался казаться воином, а второй был им едва ли не с самого рождения. Но путникам не было дела до заинтересованных взглядов, бросаемых им в спину попавшимися на пути крестьянами, восседавшими на козлах поскрипывавших телег, запряженных заморенными кобылами. Столица становилась все ближе буквально с каждым часом, и все мысли рыцаря и его оруженосца были обращены именно к ней.
Бранк Дер Винклен, привыкший смотреть на жизнь просто, не забивая голову лишними мыслями, думал о предстоящей встрече с королем Альфиона, как о чем-то обыденном. Во всяком случае, ему приходилось присутствовать во дворце и прежде, только дворец тот стоял в центре Нивена, столицы гордого королевства Дьорвик.
– Ваш король, как я слышал, больше доверяет чужеземцам, окружив себя множеством наемников, - размышлял рыцарь, найдя в своем молодом спутнике благодарного слушателя.
– И, говорят, выходцам из моей страны он оказывает особое внимание.
– Это так, - подтвердил Ратхар.
– С нами была сотня лучников из Дьорвика. Мы вместе бились с варварами, и я не видел, чтобы эти наемники проявили робость, дрогнув под натиском хваргов. Они сражались до смерти и пали все, до единого. Думаю, узнав об этом, наш государь проникнется к твоим землякам, господин, еще большим уважением.
– Да, это мы умеем, - усмехнулся Бран Дер Винклен.
– Умирать невесть ради чего в какой-нибудь гнилой дыре, это запросто. Даже сражаясь за чужого правителя, против чужого врага, наши воины никогда не запятнают себя позором трусости. А раз даже в вашем дремучем краю это известно, то, быть может, мне найдется место при дворе короля Эйтора. Я слышал, он мудрый и справедливый владыка, вот только не может совладать с собственными подданными. Дворяне Альфиона творя в своих уделах, что хотят, и воля государя для них, что пустой звук. Думаю, ваш владыка из-за этого и приблизил к себе чужаков, которые будут служить тому, кто дал им кров, кто кормит их и щедро платит за верность. Надеюсь, я окажусь не лишним в этой земле.
Устав скитаться по свету, Дер Винклен решил хотя бы на время пойти к кому-нибудь на службу. Дьорвикский воин, отправляясь странствовать, думал, что военная служба окончательно наскучила ему, но, побродив по свету совсем недолго, с некоторым удивлением понял, что не так это хорошо, быть предоставленным самому себе. Конечно, к странствующим рыцарям относились с некоторым почтением, хотя они могли оказаться как прекраснодушными паладинами, так и обычными грабителями и убийцами, хищниками, питающимися тем, что встретят на пути. От века повелось так, что любой должен
Но рыцарю не пристало служить тому, кто равен ему, а, значит, оставался только король. И если уж судьбе было угодно, чтобы уроженец гордого Дьорвика очутился в северном королевстве, то можно было послужить и его владыке. Коли выпала судьба стать наемником, то Бранк пожелал продать свой меч подороже, уважаемому сеньору, а не первом встречному проходимцу.
Другое дело Ратхар. Юноша тоже жаждал увидеть короля, хотя в глубине души понимал, что едва ли стоит надеяться на это. Конечно же, государь Эйтор не принимал всякого, кто явится в столицу, тем более, не дворянина, не рыцаря, а простолюдина, бывшего непонятно кем, не то солдатом при мертвом господине, ведь рыцарь Магнус пал на берегу Эглиса, не то крестьянином. Только иного выхода у юноши не было.
– Я ждал встречи с ней, - пытаясь не выдать боль, терзавшую юное сердце, поведал Ратхар своему спутнику, своему господину, которому намеревался служить верой и правдой, поскольку считал Дер Винклена достойным такой преданности.
– Каждую ночь, стоило только заснуть, я видел ее. Мы гуляли по лесам, окружавшим мой родной поселок. Я слышал ее голос, ощущал тепло ее тела, ее дыхание. Но, вернувшись, я увидел только надгробный камень, на котором было выбито ее имя.
Хельма, дочь охотника Олмера, не дождалась своего жениха, того, кому давно уже отдала сердце. Пока Ратхар, как и два десятка мужчин, подданных рыцаря Магнуса, был в походе, выступив навстречу явившимся с севера варварам, кто-то, чужаки, проездом оказавшиеся возле Селькхира, походя прикончили девушку, сперва вдоволь натешившись молодым, еще не ведавшим мужской ласки, телом.
– Ее нашли в лесу, и даже лучшие наши охотники не смогли отыскать следы убийц, - сокрушенно молвил юноша.
– Но кто-то видел на тракте неподалеку от селения отряд всадников, воинов, явно чужеземцев, которые направлялись в Фальхейн. И я отправился к правителю наших земель, рыцарю Ярису, чтобы просить его отыскать и наказать убийц. Но он прогнал меня прочь, едва не приказав своим слугам выпороть прямо на замковом дворе. Я не мог оставить смерть Хельмы неотомщенной, но надеяться было не на кого.
– Красиво, - кивнул Дер Винклен, весьма серьезно отнесшийся к рассказу своего оруженосца. Сам рыцарь не был женат, иначе так легко не покинул бы дом, но и ему была ведома любовь, хоть суровый воин несколько подзабыл это чувство, которому с недавних пор предпочитал просто плотские утехи.
– Смело, мой юный друг. Но глупо, - вынес Бранк свой вердикт.
Что это было глупо, Ратхар понимал и сам, иначе не ехал бы теперь в компании чужеземца в Фальхейн, надеясь предстать пред очи короля Альфиона. Сперва бросившемуся в погоню воину показалось, что он напал на след, что цель близка. Но это был обман, и вскоре он понял, что никогда не найдет тех чужаков, которые вполне могли оказаться и не причастны к случившемуся. Но, единожды дав клятву, он считал недостойным мужчины нарушать ее, а потому не оставлял надежды.
– В Дьорвике тех убийц давно поймала бы дорожная стража, - с железной уверенностью произнес Дер Винклен.
– Или их убили бы, вздумай разбойники сопротивляться. Закон у нас един для всех. Не важно, кто убит, знатный лорд или простолюдин, убийца все равно должен быть наказан. Другое дело, не всегда удается отыскать душегуба, - честно добавил рыцарь.
– Но если уж ваш господин знал, кто мог сделать это, он обязан был послать своих воинов в погоню. Неужели крестьяне станут подчиняться тому, кто позволяет проезжим головорезам насиловать невинных девиц?