Путь
Шрифт:
– За ним сила, - пожал плечами Ратхар, имея в виду, разумеется, рыцаря Яриса, того, кому, кажется, отошел удел Магнуса, не успевшего не то что оставить наследника, но даже и жениться.
– Что может толпа мужиков, пусть и вооруженных, против отряда рыцарских дружинников? Конечно, мы умеем пользоваться оружием, наши дворяне сами учат этому своих вилланов. Но это ничто в сравнении с опытными воинами, наемниками, которые служат самим лордам. Ополчение из свободных крестьян созывают для войны против внешнего врага, а такие вторжения случаются довольно редко. Только варвары-северяне да отряды наемников из Келота порой нарушают наши границы, поэтому простым альфионцам нечасто приходится оттачивать свои воинские навыки. А дворянские дружины,
– А дружинники, наемники, что служат за деньги, будут делать все, что прикажет их предводитель. Вот и получается, что они сражаются почти постоянно, оттачивая свое мастерство. Полтора десятка этих воинов без труда разгонят сотню ополченцев.
Бранк Дер Винклен только покачал головой. Все же это была варварская страна, если народ ее позволял делать с собой все, что им заблагорассудится. Рыцарь был против восстаний черни, но всему должен быть предел. Если дворяне заботятся о подданных, защищают их, то и простолюдины не будут иметь повода для недовольства, исправно платя налоги. Но здесь творилось нечто непонятное, хаос, безвластие. Возможно, подумал рыцарь, король Альфиона и собирает наемников-чужеземцев для того, чтобы прижать дворянскую вольницу, заставив их хоть изредка исполнять его волю, вместо того, чтобы резать соседей и собственных подданных.
– Что ж, не мне менять обычаи, по которым ваш народ живет уже много веков, - вздохнул Бранк Дер Винклен.
– Но если я способен хоть чем-то помочь тебе, я сделаю это, Ратхар. Думаю, ваш король соизволит выслушать просьбу оруженосца своего нового слуги, а если нет, то мы вместе отправимся на поиски убийц, - решительно произнес он, предвкушая потеху. Погоня за злодеями, да добрая схватка, что еще нужно было настоящему воину?
– Ваши рыцари забыли, что их призвание - защищать тех, кто сам не может постоять за себя. Для них крестьяне не более чем домашний скот, и если волк зарежет одну овцу, это не повод для них устраивать облаву по всем окрестным лесам. Конечно, таких людей хватает в любой стране, но все же это не правильно.
Разбитая колесами роскошных карет и неказистых крестьянских телег дорога, извивавшаяся меж поросших светлым сосняком холмов. Фальхенй приближался, а с ним, в это верили оба странника, волей судьбы ставшие попутчиками, близилось и решение их забот.
Тракт не был полностью безжизненным. Напротив, чем ближе была столица, тем оживленнее он становился. Нередко путники, двигавшиеся так, чтобы как можно больше вечеров встречать не в чистом поле, а на постоялых дворах, каковых здесь было достаточно, обгоняли медленно катившиеся телеги или пешеходов, обычных крестьян, а также каких-то паломников или просто бродяг. Порой Бранку и Ратхару навстречу попадались и всадники, по каким-то им одним ведомым делам спешившие из Фальхейна. Чаще всего это были гонцы в запыленных плащах и камзолах с едва различимыми гербами. Они проезжали мимо, окинув пару странников полубезразличными взглядами, и исчезали за горизонтом.
Правда, одна такая встреча засела в памяти и рыцаря, и его слуги. Они как раз приближались к трактиру, с вершины холма уже увидев огни и даже расслышав лай собак, верно, почуявших гостей. На холмы опускался вечерний сумрак, которому спустя недолгое время предстояло превратиться в ночную тьму. И в это время впереди послышался дробный конский топот, сопровождаемый бряцаньем металла. Навстречу Дер Винклену по тракту, поднимая клубы пыли, двигался весьма многочисленный конный отряд.
– Будь готов, Ратхар, - сквозь зубы процедил рыцарь, положив руку на эфес меча.
– Если то, пришпорь коня и руби клинком направо и налево.
К чему должен быть готовым Ратхар, Дер Винклен не сказал, но юноша понял, что рыцарь не рассчитывал разминуться с приближавшейся кавалькадой по-доброму. В груди Ратхара похолодело, когда он понял, что придется биться, причем верхом. Парень не был хорошим наездником, а уж конному бою Бранк Дер Винклен и вовсе не пытался его обучать. Да и кобыла Ратхара, взятая в качестве трофея в памятном трактире, мало походила на боевого жеребца.
К тому же оружие Ратхара едва ли годилось для такой схватки. На поясе рыцаря висел меч-эсток с череном в полторы руки и узким длинным клинком, великолепно подходящим для того, чтобы пронзать колющими ударами закованного в латы противника. Ратхар знал, что такая манера боя, когда мечом именно колют, а не рубят, становилась все более популярной в Дьорвике. Но сам юноша был вооружен только кордом, пятнадцатидюймовый клинок которого, сильно сужавшийся к острию, был явно слишком короток, чтобы рубить им с седла.
– Но им ведь не с чего нападать на нас, - пытаясь унять дрожь в голосе, с волнением произнес Ратхар, до боли сжав шероховатую рукоятку меча. Он уже насчитал не менее дюжины всадников, а, скорее всего, их было еще больше, и сомневался, что даже такой умелый воин, как его господин, сможет отбиться от этой толпы.
– Почему вы думаете, что это враги?
– В дороге случается всякое, - невозмутимо ответил рыцарь, не сводя взгляда с приближавшегося отряда, не сбавлявшего аллюр.
– Лучше сразу ожидать неприятностей, чем сдохнуть с раскроенным черепом в придорожной канаве из-за собственной беспечности.
Они едва успели посторониться, пропуская спешивших по каким-то своим, без сомнения, важным делам, всадников, придвинувшись к обочине. Отряд, оказавшийся еще более многочисленным, чем предполагал Ратхар, пронесся галопом, оставляя за собой длинный шлейф пыли. Не менее двадцати человек, двадцати воинов, яростно настегивая скакунов, хрипевших от боли, промелькнули перед глазами путников, все же успевших кое-что разглядеть и запомнить.
Первым скакал, горделиво вскинув голову, высокий худой мужчина. Его конь, тонконогий рысак, каких не встретишь в Альфионе, истязаемый шпорами и удилами, не ржал даже, а рычал, роняя пену. Всадник скользнул невидящим взглядом по отпрянувшим в сторону путникам, вихрем промчавшись дальше и даже не оборачиваясь, чтобы убедиться, что его спутники не отстали, не в силах тягаться в скорости со скакуном своего предводителя.
И Дер Винклен, и его оруженосец догадались, что видят перед собой благородного господина. Одежда этого человека, его длинный клинок с золоченой рукоятью и дорогая упряжь коня говорили о том, что это был рыцарь или лорд, сопровождаемый своими слугами. Ратхар, оказавшийся ближе к всадникам, успел даже различить вышитые на их плащах и куртках-дублетах гербы, черно-золотые щиты, в центре которых располагался шипастая булава. В прочем, знак этот ни о чем не говорил юноше, как и большинство крестьян, мало смыслившему в геральдике и помнившему только герб своего господина.
– Кто-то из благородных дворян Альфиона решил устроить веселую ночь своему соседу?
– усмехнувшись, произнес Дер Винклен, коротко взглянув на своего юного спутника.
– То-то спешат пустить кровь!
– Едва ли, милорд, - качая головой, возразил Ратхар.
– Их все же не очень много, и они не готовы к бою. Скорее, кто-то из знатных господ решил выбраться на прогулку перед сном.
Действительно, ни на ком из всадников не было доспехов, если не считать таковыми стеганые камзолы, способные защитить, разве что, от ножа или стрелы на излете. В прочем, кольчуги и шлемы вполне могли отыскаться во вьюках, хотя быстро облачиться в броню в этом случае было бы невозможно. А это значило, что вступать в схватку прямо сейчас всадники не намеревались.