Пять фарсов для любителей
Шрифт:
Поля. По шоссе, а после в первый проселок направо. Я ему расскажу.
Энг. Не лучше ли сейчас его послать, чтобы сюда конвой выслали?
Поля. Можно. Ваше превосходительство, напишите письмо…
О. П.Ничего тут не будет. Пусть не спит мальчик на всякий случай, но даром обращаться к военной власти вовсе не стоит. Ведь, разумеется же, мужики пошли к княгинину имению.
Энг. Я револьвер все таки возле себя положу.
О. П.Да не пора ли прилечь? Ведь 16 верст галопом по скверной дороге проехали. А генерал то у меня не молодой человек.
Энг. Что ты, Оля, все генерал, да генерал. Я ни минуты не сомневаюсь, что ты сама смертельно устала и сваливаешь на меня, я хотя несколько старше тебя, но зато мужчина.
О. П.Несколько старше! Вообразите? Ему 60 лет, а мне сорока нет.
Энг. Сорок два.
О. П.Тридцать восемь с половиной.
Энг. Ты родилась…
О. П.В 1865 году.
Энг. В 1864, да если бы и в 65, так 41 выходит.
О. П.Да за что ты напал на меня? Из за чего ты споришь?
Энг. Почем я знаю. Ты заварила какую-то кашу. Я только сказал, что, как мужчина, крепче тебя.
О. П.Мужчина! Если бы я тебя как ребенка из дому не вывела, чуть на руках не вынесла — с тобою бы обморок приключился, даром, что ты генерал.
Энг. Клевета, клевета! Ты сама была от страху, как сумасшедшая.
О. ПМужчина! Крепче! Удивляюсь, если тебе не надо белья переменить.
Энг. Оля! При даме! Жена д. ст. советника — и такие выражения?
О. П.Извините, Полина… Полина…
Поля. Ларионовна.
О. П.Полина Ларионовна. Видите — моему спать пора — раскапризничался.
Энг. Оля! Оля!
Поля. Сию минуту. Стеша! Стели живо постели. Да коврик смотри постели. Да все, что надо, поставь. Мы вам чайку на столик…
Энг. Да, да, пожалуйста.
(Стеша выбивает подушки иделает шумные приготовления к генеральскому сну).
Поля. За сим — покойной ночи, ваше превосходительство и Ольга Павловна.
Стеша. Доброго сна барин с барыней.
О. П.Спасибо, милая Полина Родионовна.
Поля. Ларионовна.
О.П.Ну, Ларионовна. Спасибо, мы уж остальное сами устроим.
Энг. (наливая коньяк в чай).Только бы уснуть, а то, если еще бессонница…
(Поля
Энг. Какая ты, право, вздорная, Оля. Стряслась такая неожиданность, а ты еще расстраиваешь и себя и меня по пустякам.
О. П.Будет… Довольно… Раздевайся и ложись.
Энг. (снимая пиджак).Окно надо бы затворить.
О. П. (запирая дверь на крюк).Душно будет. Неужто боишься открытого окна! Ведь оно выходит в сад, а кругом высокий забор, и калитка заперта, и собака у них есть.
Энг. Почем ты знаешь?
О. П.Знаю, потому что я уже была раз у них, отдыхала, проезжая от станции к нам.
Энг. (снимая сапоги).Надо выставить сапоги — почистить.
О. П.К чему затруднять людей? Ну, походишь один день в нечищенных сапогах.
Энг. Да ведь наш же Петрунька может.
О. П.Петрунька караулит, а утром свалится спать.
Энг. Я ни минуты не сомневаюсь, что он проспит всю ночь.
О. П. (раздевается за ширмой и ныряет в постель).Мягко спят.
Энг. (снимая брюки).Беспокойно на душе у меня. Ни минуты не сомневаюсь, что предстоят страшные бури. Вот мы уже сделались жертвами пугачевщины, а это еще только цветочки.
О. П. (зевая).Устала… И ты думаешь не уймут их?
Энг. (пожимая плечами).Этих уймут… Зато другие восстанут. Как уймешь всех? Революция, видишь ли ты (встряхивает брюки),как ученые доказывают, есть психоз, т. е. род сумасшествия чрезвычайно заразительного. (Вешает брюки на спинку стула).
О. П.Ну уж… Что же, я или ты могли бы от мужиков революцией заразиться и пойти грабить?
Энг. А тут видишь ли ты (садится на постель и прихлебывает чай),нужно предрасположение, вроде некоторого этакого озлобления. Лентяи, пьяницы, всякая голытьба — она и к тифу, и к холере, и к революции предрасположена. Даже существует революционная бацилла, и чиновник департамента полиции Тонкохвостов… ты, впрочем, его знаешь, он у нас раз в винт играл, когда еще товарищ министра у нас был, помнишь?..
О. П.В день моего рождения? И мне тогда именно 38 исполнилось, а теперь, значит 39!