Пятая Стража
Шрифт:
— Термостаты мы тоже нашли. Но за термостатами эти ребята из «Терека» приезжали сами. А вот за пульверизаторами поленились! Дело было под Новый год, перепились, наверное. И пульверизаторы им доставлял водитель-экспедитор Забавин! Адрес заказа в фирме не сохранился, девочка сказала только, что куда-то далеко, за город. А вот адрес и телефон Забавина мы только что отхватили! Он наверняка помнит, куда он вез эти чертовы пульверизаторы в предновогодний вечер! Он еще ехать не хотел, еле уломали!
— Не факт, — сказал Нестерович,
— Сашка, ты мелкий завистник! Не совпадает по срокам! Они купили пульверизаторы после того, как Шафаревич смастерила свою сыворотку и когда стало ясно, как следует ее применять! А лабораторию с тех пор не открывали… у них тоже очко не железное, как и у тебя! Тоже заразы боятся!
— Так давайте я поеду к этому Забавину и…
— Сашок, не надо! — скромно сказал Дмитриев. — Мы сами. Впрочем, если хочешь поучиться работать, мы тебя возьмем с собой.
— В любом случае, если удастся добыть адрес — это ниточка, — согласился Валентин. — Хорошо, что за городом. Пару дней пронаблюдать, прошерстить все в округе… наверняка что-нибудь еще зацепим. Дела-то, кажется, налаживаются!
— Ну — едешь?!
— Нет, — сказал Нестерович. — Должен же кто-то в отделе остаться…
— Ты что — обиделся? На обиженных воду возят! Впрочем, ты прав, нельзя же всем разбежаться. Генерал шумит, когда долго никого не может найти.
Веселкин с Дмитриевым ушли, довольные. Валентин с Миробоевым уединились в дальней комнате и подбивали там какие-то свои дела. Нестерович им не мешал. Он развалился в кресле Дмитриева, откровенно бездельничал и переживал черную полосу в своей карьере. Шафаревич он, можно сказать, прозевал, с оборудованием тоже не поспел… глупо! Самолюбие его страдало.
В таком настроении и застал его тревожный звонок шефа. Генерал Сидоров срочно требовал к себе начальников ведущих отделов службы. Нестерович пошел.
В коридоре перед кабинетом Игоря Станиславовича толпились встревоженные сотрудники, переговаривались. Очевидно, произошло нечто из ряда вон выходящее. Сидоров не томил, всех тотчас пригласили зайти, не дожидаясь опоздавших. Быстро прошел, ни на кого не глядя, и сел поближе к генералу полковник Шубин, мрачный, как туча.
— Товарищи! — на повышенных тонах сказал начальник «закоси-бэтэ». — У нас чрезвычайная ситуация! Точнее, не у нас, не в нашей службе, а в оперативно-поисковой… но это сейчас не имеет значения! Полчаса назад в Гатчине неизвестными похищен сотрудник «наружки», ведший наблюдение за ОПГ Дадашева и Нахоева! Операция «Эскулап» под угрозой срыва…
Вика и Ролик, ополчившись, стояли против насупленного, молчаливого Лехельта. Маринка занимала на тротуаре промежуточную позицию — между Андреем и ими, но все
— Ты совсем офигел со своей службой! Подумаешь — правдивей; нашелся! Борец за чистоту рядов! Что он тебе такого сделал?! Какое ты имел право руки распускать, если ты такой правильный?! Очень крутой, да?! Крепкий орешек?! Видака насмотрелся?! А вот я сейчас тебе как дам!..
Рослая, рыжая, встрепанная, она все подступала и подступала к Лехельту, грозя кулаками. Он даже подивился тому недетскому пылу, с которым девочка защищала своего избранника. Ролик топтался у нее за спиной. Нос его слегка распух и скособочился. Он тянул Вику за рукав и гнусаво повторял:
— Да хватит, слышь… Да мы сами разберемся…
— Чего вы разберетесь! Он тебе нос сломал! Теперь надо рентген делать, гипс в ноздри запихивать!
— Я же не виноват, что у него такой длинный шнобель! — злобно ухмыльнулся Лехельт. — Пусть радуется, что только носом отделался! Вообще, чего вы приперлись?! Валите отсюда, не мешайте работать!
Андрей стоял на посту у задних ворот Гатчинского рынка в своем привычном типаже молодого скрипача и вел наблюдение за машинами, покидающими вотчину Дадашева. Встреча «скрипача» с друзьями и даже уличная ссора не демаскировали его, он злился оттого, что Вика защищала Ролика, а еще больше от молчания и отстраненности Маринки. Уж она—то должна понять и поддержать его против этой Рыжей!
— Мне за него выговор влепили! — совсем не по теме воскликнул он.
— А! Ты за выговор так озверел?! Шестерка несчастная!
— При чем тут выговор! — обиделся Лехельт. — Почему ты на меня наезжаешь?! Он, — Андрей выставил палец в сторону сутулого Ролика, — предатель! Крыса! Он продавал информацию на сторону! А я-то, дурак, никак не мог понять, отчего у нас такие странные задания! А это, оказывается, подставы! Валентин с Миробоевым классно тебя развели, да?!
— Давай разберемся! — возразил Ролик, держась поодаль. — Разберемся, да? Кому был вред от того, что я делал? Я же не дурак, соображал, что продавать… Ну, сказал я одному «виперу», какие дела крутит контора по другому толстопузу! Какая тут государственная измена?! Чего вы все взбесились! Если тебе завидно, что я деньжат срубил и машину купил, так и скажи! А то щеки надуваете все…
Старый немецкий рыдван пятнадцатилетней давности, на котором они и приехали к Лехельту на разборки, ждал Ролика за углом.
—Не я, так кто-нибудь другой это слил бы, да еще дороже! Меня из-за конкуренции и выперли, если хочешь знать! Потому что цены сбивал и не делился!
—Торгаш бакинский! — презрительно сказал Андрей. — У нас тебе не лавочка! Вали отсюда, а то скрипку вместо галстука на шее унесешь!
—Козел! — окрысилась Вика. — Коммунистический недоумок! Гестаповец!
—Ах ты… ты… — Лехельт запнулся, не находя слов, обиделся и замолчал.