Пятая Стража
Шрифт:
Маринка смотрела как-то… мимо; не осуждающе, не одобрительно. Безразлично. Она не хотела, чтобы это ее касалось. Происходящее было далеко от тех красивых идеалов, к которым она стремилась. Вслед за Роликом и шипящей от возмущения Викой она пошла к их машине, прекрасная, спокойная, вежливо помахав Андрею кончиками пальцев. Лехельт, замерзший, в зашмыганном пальтишке, в своей синей шапчонке, огорченно смотрел ей вслед. Когда-то это должно было случиться.
— Оттепель… — сказал он ей. — Морозы спали. Ты бы уехала куда-нибудь… на недельку…
Он не первый раз говорил ей это. Но
Чувствуя в груди гнетущую близость нелегкого, но необходимого решения, Маринка миновала витрины забегаловок и сделала еще несколько шагов за угол, когда вдруг что-то отвлекло ее от сосредоточенного, бессловесного думания. Она остановилась, безотчетно глядясь в стекло и поправляя черные пышные волосы, соображая, что изменилось вокруг за эти два десятка шагов. Потом вернулась на две витрины назад. За стеклом сидели за столиком трое и премерзко ей улыбались.
Это были кидалы из розовой развалюхи, несколько дней тому подрезавшие машину ее клиента. Они ничем не выражали угрозу или даже неприязнь. Сам факт того, что она имеет к ним какое-то отношение, раздражал и обеспокоил Маринку. Этого не должно было быть в ее жизни.
Этот факт принадлежал жизни Лехельта. Там он, наверное, имел какое-то значение, и Маринка пошла назад, чтобы рассказать Андрею. Серый фургончик загородил ей вид на то место, где минуту назад стоял маленький Скрипач. Бородатый человек в темной, некрасивой, дурно пахнущей одежде закрыл двери фургончика. Второй, низенький, что-то бросил из охапки в мусорный бак неподалеку.
Не видя Андрея нигде вокруг, став вдруг осторожной, Маринка нащупала в кармане куртки и скомкала в кулак какую-то ненужную бумагу. Оглянулась, будто в поисках мусорной урны, и приблизилась к баку.
На грязном дне пустой помойной посудины лежали футляр, смычок и раздавленная скрипка.
Позади нее раздался шум мотора. Открылась дверца подкатившего рыдвана, и гордый автомобилист Ролик, несколько грассируя в сломанный нос, независимо спросил:
— Ты едешь?!
Она поспешно села к ним на заднее сиденье и, не отрывая глаз от серого фургончика, катившего неспешно впереди, принялась по привычке обдумывать и анализировать увиденное. Ролик вознамерился лихо обогнать фургончик и устремиться по шоссе к Питеру. Испуг и безотчетное нежелание терять грузовичок из виду вывели Маринку из задумчивости.
Кратко, взволнованно рассказала она Ролику и Вике то, что только что увидела.
— И Андрея там не было? — подозрительно переспросил Ролик, притормаживая, бросая взгляд через плечо.
— Распсиховался, бросил свою пищалку и ушел, — предположила Вика, еще в запале ссоры с Лехельтом.
Ролик уже не сводил глаз с подозрительной машины впереди.
— Как ты можешь так говорить! — с восточным запалом вскричал он. — Это же твой брат!
— Какой он брат! Гестаповец!
— Не говори так никогда про родственников! — наставительно возразил бывший стажер, достал подчеркнуто небрежным жестом мобильник, набрал номер базы.
— До свиданья, — едва заслышав его голос, ответил ему Дима Арцеулов и положил трубку.
— Какие все гордые… — кривляясь, сказал Ролик и снова набрал номер. — Дмитрий Аркадьевич! Я в Гатчине! У нас
— Не учи меня, что мне делать, — достаточно твердо, хоть и невесело ответил Волан и, подумав, добавил: — Перезвони.
После третьего звонка Арцеулов заговорил с Роликом прежним тоном, как будто ничего не случилось в службе и на базе. Голос его был озабоченный, принудительно-спокойный и спешный.
— Ролик, Дональд на связь с нарядом не выходит. Старый с Пушком сейчас снялись с поста, прочешут район и пойдут за вами. Давай номера фургончика, марку! Может быть, ты прав… Ты в машине один?
— Один, — сказал Ролик, покосившись на девушек.
— Я высылаю тебе навстречу дежурную смену Визиря. Назови марку и номера своей машины. Будь осторожен, не спугни «коржиков», не засветись. Докладывай каждые две минуты или по обстановке…
— Эй-эй-эй! Дмитрий Аркадьевич! У меня же не патрульная машина! Мне денег на мобильнике не хватит настолько звонков!
— Что ж тебе так мало заплатили, иудушке? — не упустил случая Волан. — Хорошо, звони на сколько твоих серебренников хватит… на том свете зачтется тебе!
— Андрюха отдаст! — парировал Ролик и дал отбой. «Хорошо, если отдаст…» — добавил он про себя.
— Может, мы ошиблись? — спросила его Вика, всматриваясь пристально и недоверчиво в серый фургон, точно пытаясь сквозь стенки разглядеть содержимое. — Может, он все-таки ушел куда-нибудь?
— Кто ушел? Андрюха с поста ушел?! — сосредоточенно, без обычного легкомыслия в голосе ответил Ролик. — Это я мог уйти, а не он!
— А давайте мы их задержим и проверим! Давай, Витя!
— Вика, я дурак, но не настолько. У меня даже пушки нет! Люди, так наскочившие на сотрудника — это серьезные люди. Мы передадим их Визирю. Это зверюга еще тот! За наших кому хочешь голову оторвет!
Сказав «за наших», Ролик вздохнул.
Маринка позади не участвовала в разговоре. Ей было стыдно, будто в случившемся была ее вина. Все вокруг было так обыденно — снег, дорога, серый фургончик с большими черными номерами на дверях — никак не верилось в плохое. Непривычно хмурое, недовольное лицо Ролика, крутящего налево-направо своим синим, кривым носом, его переговоры с базой пугали девушку. Хотелось выйти из машины и вдруг оказаться дома. Она, да и Вика тоже, почувствовали себя совершенно беспомощными и беззащитными.
— Эй! Не кисните! — сказал им Ролик по возможности беззаботно. — Уже вся служба на рогах! Сейчас «градовцев» поднимут, все свободные наряды… Нас с Андрюхой один раз брали в заложники — и ничего [17] ! Через десять минут освободили!
Он подумал о том, что управление проводит операцию и, может быть, не станет спешить с активными действиями, но не сказал этого.
—Лишь бы они нас не заметили… а по-моему, нас уже заметили! Черт!
Фургончик резко прибавил, пытаясь оторваться.
17
См. Дмитрий Черкасов, «Невидимки» (часть1 и 2).