Пятьдесят
Шрифт:
– Конечно, оставайся, - улыбнулся Клайв.
– Столько событий, что немудрено забыть. Ты её успокоила?
– Ага. А чем это так вкусно пахнет.
– Нашим вторым завтраком, что-то яичницы мне показалось маловато. Жалко только, попить ничего нет для тебя вкусного. В холодильнике только пиво осталось.
– Я обойдусь. А потом, мы ведь можем сходить в магазин?
– Конечно, милая, только попозже. Тебя не сильно будет напрягать, если мы сейчас посидим с лейтенантом?
– Нет, я и сама с удовольствием к вам присоединюсь. Я ведь тоже имею ко всему самое непосредственное
– Знаешь, я сейчас подумал, что между нами никогда ничего не было бы, если бы не эти события. И смотря на тебя сейчас, я вижу для кого мне стоит сражаться. Жаль, конечно, что нас объединили такие трагические обстоятельства, но есть то, что есть.
Глаза Элейн наполнились слезами.
– Спасибо тебе, милый, за эти слова. Всё это действительно ужасно, но мы сейчас вместе и мне ничего не страшно. Я не знаю, сколько это всё продлиться, но сейчас я счастлива. Я в тебя верю — ты сможешь победить.
Клайв хотел что-то сказать, но в этот момент раздался звонок.
– Это Борс. Пойду открою, прости.
Поцеловав её, Клайв прошел в коридор и открыл дверь. На пороге стоял Адам Борс с огромным бумажным пакетом в обеих руках:
– Я тут прикупил кое что, - сказал он, передавая Клайву свою ношу.
– Не люблю приходит в гости пустым.
Берри прошел в комнату и выставил на стол две бутылки виски, вино, шесть банок колы, большую бутылку фанты, колбасу и пакет с фруктами.
– Вот и не надо нам никуда идти!
– засмеялась Элейн.
– Лейтенант словно услышал наши слова.
– Что вы говорите?
– спросил Борс, входя в комнату и потирая только что вымытые руки.
– Я не то купил?
– Наоборт. Вы купили именно то, чего у нас нет. Есть хотите?
– Берри вдруг вспомнил о своей лазанье и заторопился на кухню.
– Не откажусь.
Через полтора часа они уже наперебой рассказывали разные истории из жизни, смеялись и слушали музыку. Грюнфельд, и все с ним связанное, отошло на второй план. Алкоголь исправно делал свое дело, и когда лейтенант Борс, с трудом встав на ноги, собирался уходить, часы показывали без четверти девять вечера. Они уже давно были на «ты», и оба не сомневались, что каждый из них встретил настоящего друга. Общность жизненных интересов, одинаковые взгляды и, наконец, сама ситуация, сведшая их вместе, настолько сплотили Клайва Берри и Адама Борса, что им стало казаться, что с момента знакомства прошло не несколько дней, а несколько лет. Элейн, которая почти не вмешиваясь слушала их разговоры, смотрела на Клайва со все возрастающим чувством. Она всё больше и больше открывала в нем не только своего защитника и любовника, но и человека. В нем сплелись воедино недюжинный ум, внутренняя сила, и в то же время она видела, насколько нежным и чутким может быть этот человек. Клайв был так ласков и внимателен к ней в этот вечер, и они смотрели друг на друга такими глазами, что даже Борс, уже стоя в дверях, сказал, положив руку ему на плечо :
– Вот ради таких, как она, б-брат, нам и стоит жить. Завалим мы твоего барона, к-куда он денется! Но ее ты береги — такие девушки на дороге не валяются, тем более что вас свела с-сама
Борс пожал протянутую Клайвом руку и, отдав честь, пошел к лифту.
– Он не упадет нигде?
– спросила Элейн, когда Клайв закрыл дверь и вернулся в комнату.
– Не должен. А если и упадет, то поднимется. Что за фильм смотришь?
– Берри показал на телевизор, который Элейн включила, пока он провожал лейтенанта.
– «Терминатор».
– Сколько уже можно его показывать?! Я за прошлый год раз пять его видел. Хотя, конечно, далеко не самый худший вариант.
Сев рядом на диван, Клайв положил руку ей на плечо :
– Устала сегодня?
– Не очень. А ты?
Он сделал плечами неопределенное движение :
– Тоже не очень. Зато завтрашний день наверняка будет совсем иной.
– Думаешь... опять все начнется?
– Не знаю. Знаю только, что я сам не буду сидеть сложа руки.
– И что ты будешь предпринимать?
– Посмотрим, - Клайв улыбнулся.
– А сейчас — кино так кино!
Фильм шел довольно долго, и когда пошли завершающие титры было совсем поздно. Они отнесли на кухню посуду, стоявшую на столе, поставили на место стол, выдвинутый для удобства на середину и, приняв душ, легли спать.
Ночь не принесла с собой никаких неожиданностей. Грюнфельд не тревожил их сон, и проснувшись наутро, оба чувствовали себя хорошо отдохнувшими. Они еще долго нежились под одеялом, и только телефонный звонок заставил Клайва все-таки встать с кровати.
– Алло!
– сказал он, поднимая трубку.
– Мистер Берри?
– Да.
– Здравствуйте. С вами говорит нотариус Джонатан Апкройт.
– Доброе утро. Что же заставило самого нотариуса позвонить мне? Обычно, насколько я знаю, подобными вещами занимаются секретари.
– Дело очень важное, мистер Берри. Скажите, вы можете сейчас подъехать ко мне?
– Да что случилось?
– Мистер Берри, сегодня, как и положено по закону, я вскрыл завещание мистера и миссис Адамс — вы ведь знаете, что с ними случилось?
– Увы.
– Так вот, мистер Берри, согласно тексту документа, в случае единовременной смерти обоих супругов именно вы становитесь их наследником. Я предлагаю вам подъехать ко мне и подробно ознакомиться с документами.
– Ошибки быть не могло?
– Клайв не верил своим ушам.
– Конечно нет. Ваше имя написано в завещании, и сейчас оно лежит передо мной на столе. А потом, мистер Берри, что вас так удивляет? Ведь вы являетесь ближайшим родственником миссис Лайзы Адамс.
– Да, это так. Но я думал, что у Джорджа были родственники.
– Мистер Берри, - нотариус немного помедлил, - я предлагаю вам приехать сейчас ко мне в офис и вы сами увидите подлинный текст. Так будет правильнее и проще, чем обсуждать подобное по телефону. Мой адрес — Стюарт стрит 25, офис 16. Вы сможете подъехать в ближайшее время? Поверьте, дело того стоит.
– Хорошо, мистер Апкройт, я буду у вас через полтора часа.
Клайв повесил трубку, но, глубоко задумавшись, еще некоторое время стоял рядом с телефоном.
– Что случилось?
– наконец решилась спросить Элейн.