Пятьдесят
Шрифт:
– Понятно.
В ожидании своего сока он повертел в руках листок бумаги, а потом сунул его в карман. Кстати, там было написано всего несколько предложений, однако Клайв постарался в них предельно четко и ясно выразить цель своего визита - « Меня зовут Клайв Берри. Нужна ваша помощь немедленно. Вопрос не денег, не времени, а множества жизней.»
Через минуту Аня вернулась:
– Вот ваш сок.
– Ага, спасибо! Послушайте, так у вас большой поток посетителей, если все расписано по часам. Никогда бы не подумал!
– Людям не всегда могут помочь медики и другие специалисты, - женщина говорила очень серьезно.
– Бывают области знаний,
– Вот это-то мне и нужно, - тихо сказал Клайв.
– Что?
– Ничего. Я говорю, что был бы рад, если бы так оно и оказалось.
– Но вы ведь и сами пришли сюда, значит и вам не смогли помочь в других местах?
– Получается, так.
– Вот видите.... ой, кажется выходят, - она подошла к двери и выглянула в коридор.
– Хозяин?
– Да. Только он мне не хозяин, а мы просто вместе работаем, я его помощница. Извините, одну секундочку....
Женщина вышла из комнаты, а вскоре хлопнула входная дверь и Клайв услышал громкий мужской голос:
– Аня, скажите мистеру Фраю, когда он придет, что у меня изменились обстоятельства, и предложи ему перенести сеанс на завтра в любое удобное время или пусть подождет, пока я закончу разговор с мистером Берри.
Глава 4. На тропе войны. Элиас Манхабата.
Когда Аня вернулась, Клайв так и сидел на диване, медленно попивая сок.
– Прошу, вас, мистер Берри! Господин Манхабата ждет вас, проходите в первую дверь.
– Ок!
Войдя в указанную комнату, Клайв на секунду даже остановился, настолько необычной показалась ему обстановка. Как обычному человеку, до этой поры совершенно не знакомому с особым миром магии, эзотерики и экстрасенсорики, ему было чему здесь удивиться. Стены, пол и даже потолок были сплошь закрыты темными, почти черными коврами. Повсюду висели странные маски и изображения. В дальнем углу стоял большой японский магнитофон, из которого и лилась волшебная музыка, услышанная Клайвом с самого начала. Освещалась комната несколькими светильниками, висевшими на стенах, но на стоявшем посредине нее столе стояло также несколько подсвечников с разноцветными свечами, и было видно, что используются они достаточно часто. О столе здесь стоило бы сказать отдельно. Огромный, он занимал добрую половину комнаты, хотя ее размеры явно приближались к тридцати квадратным метрам. Столешница была сделана из черного, а ножки из красного дерева. Кроме подсвечников, на нем стояло несколько статуэток, изображающих различных животных, а также прозрачный человеческий череп в натуральную величину, сразу привлекший особое внимание Клайва. За столом, прямо напротив двери, сидел человек и пристально смотрел на вошедшего. Освещение было сделано так искусно, что он всегда оставался в тени, и Клайв даже не сразу заметил хозяина.
– Красивая вещь, - сказал тот, проводя пальцами, сплошь унизанными перстнями, по гладкой макушке черепа.
– Ваш помощник?
– спросил Клайв, пытаясь рассмотреть говорившего.
– Да, он немало знает...но вы садитесь, садитесь.
– Спасибо.
– Клайв сел на один из стульев, во множестве стоящих вокруг, а его собеседник, в свою очередь, немного пододвинулся вперед, чтобы обоим было лучше видно друг друга.
Теперь Клайв видел, что Манхабата был совсем не стар, а его лицо, которое можно было назвать приятным, имело множество европейских черт, и только
– Моя мама американка, - сказал он, - не удивляйтесь. Живет под Топикой, в Канзасе. А отец был индус, но он давно умер, мне не было тогда и пяти лет.
– Понятно.
Манхабата улыбнулся:
– Что привело вас ко мне, мистер Берри? Я внимательно смотрю новости, поэтому не могу сказать что я вас совсем не знаю.
– Посмотрите, - Клайв решил сразу перейти к делу и выложил перед ним фотографии Грюнфельда, полученные от Борса.
Взгляд Манхабаты остановился. Несколько минут он не отрываясь смотрел на снимки, но ближе к себе их не придвигал, словно боялся прикоснуться к бумаге.
– Что это?
– прошептал он.
– Это я у вас хочу спросить, - ответил Клайв, с интересом наблюдая за его реакцией.
– Как они к вам попали?
– Манхабата провел рукой по разом вспотевшему лбу.
– Я расскажу вам всё, мне незачем что-то утаивать. Но могу ли и я надеятся на вашу откровенность? Вижу, вы что-то почувствовали?
– Да, - Манхабата перевел взгляд на Клайва, и тому показалось, что он серьезно испугался.
– Это существо не из нашего мира... не из мира живых людей.
– Вы угадали. Тогда слушайте.... и поймите, что ваша помощь может оказаться неоценимой.
– Одну секунду!
– Манхабата встал и подойдя к магнитофону, выключил его.
Наступила полная тишина. Такая, что Клайв стал слышать собственное дыхание. Ковры, покрывавшие комнату, делали ее абсолютно защищенной от всех звуков, которые обычно проникают извне. Манхабата жестом попросил еще немного обождать и, пройдя вдоль стен, выключил все электрическое освещение. На несколько мгновений Клайв очутился в полной темноте, но Манхабата быстро зажег несколько свечей, и комната наполнилась густым оранжевым светом, делающим окружающую обстановку еще более таинственной. Снова сев на свое место, Манхабата придвинул одну из свечей к черепу, и внезапно тот осветился изнутри ровным голубым светом.
– Это редчайший хрусталь, - сказал он Клайву, - преломление света внутри него позволяет черепу изменять цвет независимо от окружающих предметов. Но это не главное его свойство - смотрите!
Он осторожно, будто прикасаясь к ядовитой змее, придвинул фотографии чуть ближе, и успокаивающее голубое свечение вдруг резко исчезло, уступив место темно-багровым отблескам, идущим, казалось, изнутри самого черепа.
– Видите?
– Что это? Как так получается?
– Клайв даже привстал, чтобы получше рассмотреть невиданное зрелище.
– Это зло, - Манхабата опять понизил голос.
– Он чувствует его.
– Череп?
– Клайв тоже перешел на шепот.
– Череп только форма, обязательная форма, а энергию чувствует то, что заключено в него.
– Я сам знаю, что зло, - Клайв посмотрел на Манхабату.
– Вы меня слушать будете?
– Я весь внимание.
– Отлично, - Клайв вновь сел на свое место, положил ногу на ногу, и после недолгого раздумья начал говорить.
Рассказчик из него был никудышный, но все равно, изложение всех фактов и подробностей, а Клайв старался ничего не упустить, заняло не менее получаса. За все это время Манхабата не задал ни одного вопроса. Более того, его глаза застыли, он почти не шевелился. Когда Клайв закончил, воцарилась долгая тишина. Берри устал говорить, а Манхабата так и сидел напротив него, словно превратившись в собственную куклу. Однако, именно он первый прервал молчание: