Пятиозерье
Шрифт:
— Меня зовут Тамерлан, — сказал мальчик.
— Очень приятно, — машинально ответил Пробиркин, на секунду обернувшись к нему и считая про себя: че-т'ре... пя-ать... ше-есть...
Потом попытался вновь повернуться к «лягушатнику» — и не смог. Что за... Мышцы шеи казались парализованными. Доктор попытался развернуться всем корпусом, но и ноги, и все тело, похоже состояли с шеей в заговоре, и никак не отреагировали на команду мозга.
Мысли метались в голове короткие и бессвязные — и параллельно продолжался отсчет секунд:
"Что со мной?
во-семь...
Перегрелся?
де-сять... один'-цать..
Солнечный удар?
двен'-цать... трин'-цать...
Пора им выныривать...
ч'тыр'-цать.. пятн'-цать..."
На счете «шестнадцать» Пробиркин обнаружил, что глазные мышцы ему подчиняются, и скосил глаза на купальню. От увиденного у него перехватило дыхание. В самом прямом смысле слова. Горло словно сдавила невидимая петля.
В «ЛЯГУШАТНИКЕ» НЕ ВЫНЫРНУЛ НИКТО!!!
Теоретически, упражнение «поплавок» рассчитано на задержку под водой дыхания на десять-двенадцать секунд. Но из практики Доктор знал, что уже через пять-шесть секунд многие не умеющие плавать и боящиеся воды малыши выныривают.
СЕЙЧАС НЕ ВЫНЫРНУЛ НИКТО!!!
На поверхности по-прежнему виднелись загорелые спины и разноцветные трусики.
"дв'дцать два... дв'дцать три...
Да что же происходит?! И с детьми — тоже?!" — Доктор хотел закричать и не смог. Хотел спрыгнуть в лягушатник — и остался на месте. Лишь глаза бешено вращались в орбитах.
Белоголовый мальчик с любопытством наблюдал за пантомимами Пробиркина. Потом сказал:
— Я буду спрашивать. Ты будешь отвечать.
Прозвучало это без особых эмоций. Как простая констатация факта.
Пробиркин слова услышал, но совершенно не понял их смысла. Таймер в его голове продолжал отсчет: тр'дцать пять... тр'дцать шесть... Доктор чувствовал, как под спортивным костюмом, по спине, сбегают липкие струйки пота: «Взрослый человек может продержаться под водой и минуту, и две, и больше... Но дети восьми-девяти лет? С гораздо меньшим объемом легких?»
Он скосил глаза еще сильнее. Неужели никто на берегу не замечает, что в «лягушатнике» творится неладное?! Но увидеть берег из этого положения Пробиркину не удалось. Плаврук пытался издать хоть какой-то звук, хоть как-то привлечь внимание — ничего не получалось.
— Ты давно знаком со Светланой? — спросил Тамерлан. Вопрос снова прошел мимо сознания Доктора — так, по крайней мере, тому показалось. Механический голос в голове произнес отчетливо, уже не глотая звуки: «ШЕСТЬДЕСЯТ».
"Всё, — понял Пробиркин. — Конец. Никто не вынырнул... И уже не вынырнет. Одиннадцатый отряд в полном составе утонул непонятным образом в безопасном лягушатнике... Утонул из-за него, плаврука... Остается одно, — подумал Доктор. — Выбрать камень потяжелее и...
Больше ничего подумать он не успел.
Губы, гортань, язык, короче говоря, весь речевой аппарат Пробиркина пришел в движение. Совершенно против его воли — точно так же, как только что против воли пребывал в безмолвии.
— Со Светой я знаком с
Тамерлан внимательно слушал.
05 августа, 15:01, Выборгское шоссе
План родился у него мгновенно.
Родился на месте, в лагере, после того, как человек в черном узнал все, что хотел. Родился при взгляде на огромную, вековую сосну, раскинувшую руки-сучья у волейбольной площадки...
Теперь надо все тщательно просчитать и еще более тщательно подготовить. Прокола быть не должно. Здесь — не должно. Последний долг он отдаст красиво...
Губы кривила усмешка — страшная. Нога давила акселератор. О том, что все может закончиться совсем не так — прямо сейчас, если его прихватит за рулем, на полном ходу, — черный человек не думал.
Он улыбался. Он был счастлив. Он был жив.
Пока — жив.
05 августа, 15:03, ДОЛ «Варяг», берег озера
«И отчего у меня в голове засел этот новорусский (вернее, новоазербайджанский) парнишка? — подумала Света. — Влюбилась, может?» — невесело улыбнулась она собственной шутке. Шутки тут была лишь доля, всякие истории случались порой между парнями из старших отрядов и их вожатыми и воспитательницами, бывшими зачастую всего на три-четыре года старше своих воспитанников...
Со Светой, впрочем, такого не бывало. Но чем-то белоголовый мальчик по имени Тамерлан ее зацепил.
С этими мыслями она заперла библиотеку, вышла на улицу.
Дневная жара была в разгаре, и Света двинулась к своему коттеджику кружным путем, вдоль берега, здесь с озера тянуло хоть какой-то свежестью. Прошла мимо лодочного причала с прикованными здоровенными ялами, на них порой совершались экскурсии на остров, хотя ничего особо примечательного там не имелось — сосны, песок да непомерное количество чаячьих гнезд. Посмотрела, как в кристальной воде гоняется за мальками крохотный, с ложку размером, щуренок. Подходя к детскому пляжу, решила заскочить за купальником и тут же сходить искупаться...
В общем, про Тамерлана и свой не совсем объяснимый к нему интерес Света на время позабыла. — Но тут же вспомнила.
Увидела, как приметный издалека белоголовый мальчишка приблизился к Пробиркину, с важным видом расхаживающему по настилу купальни и руководящему «лягушатами». Коротко спросил Доктора о чем-то, развернулся и пошел обратно. С «лягушатника» на берег была перекинута над мелководьем широкая четырехметровая доска — дабы не мочить зря ноги тем, кто раздевался на купальне. Но мальчишка к ней не подошел, срезал путь, перемахнув пресловутые четыре метра ловким прыжком почти без разбега.