Пятно
Шрифт:
Перебирая руками, я добрался до противоположного берега и, дожидаясь опера, достал из кармана обычный свисток.
— Ты чего это? — переводя дух, поинтересовался он.
— Сигнал подам, а то пальнут ещё. Переправу без контроля не оставляют.
Дождавшись, когда второй федерал отбежит к стене и спрячется в тени, я несколько раз дунул в свисток, издав две длинных, а потом две коротких трели.
Поначалу ничего не происходило, но вскоре с моста чуть ли не мне на голову посыпались мелкие камушки, и пришлось
— Вовка, угомони своего дружка, — послышался раздражённый голос караульного. — А то гранату уроню.
— Убери, — попросил я федерала и глянул вверх: — Василий, ты чего тут бродишь?
— Стреляли, — встал на краю сохранившегося пролёта мужик и безбоязненно щёлкнул зажигалкой. — Чего надо?
— Ты, блин, я смотрю, и жнец, и швец, и караульный в ночь. Вроде, с утра водой торговал?
— Приходится крутиться, — затянувшись дымом, пожал плечами Вася и поправил ремень висевшей на плече двустволки. — Так чего вы тут забыли-то?
— По делам мы.
— Ну и валите, чего встали?
— Спроси, где стреляли, — шепнул мне на ухо Кузнецов.
— Вась! — поднимаясь по чудом сохранившейся лестнице, окрикнул я караульного. — А, Вась!
— Ну? — отозвался мужик.
— Где стреляли-то? Нам бы не нарваться.
— Не знаю. Вроде, ближе к городу. И стрельнули-то всего пару раз, а нас с напарником сразу за химо и сюда.
— Ладно, бывай, — махнул я ему рукой и зашагал через непонятно чем перепаханное дорожное полотно. — Опер, ты где со своими встретиться должен?
— Неподалёку отсюда. Рядом с высоткой недостроенной на пустыре.
— Повыше, пониже которая?
— До которой отсюда идти дольше.
— Понятно.
Раньше на этом месте росли тополя, но свободное место на берегу реки в пяти минутах езды от центра города — это нонсенс, и несколько лет назад деревья спилили, землю разровняли и даже успели заложить несколько домов, планируя в дальнейшем построить целый микрорайон. Но грянул кризис; застройщик строительство заморозил и больше его уже не возобновил. Не успел.
— Далеко тут?
— Да нет, вон она уже, — указал я на тёмный силуэт. — Не пальнут по нам твои орлы?
— Не должны.
— Тогда забираем их и валим быстрее в город, пока не нарвались ни на кого.
— А что такое? — удивился федерал и взмахом руки отправил вперёд напарника, кравшегося за нами по зарослям невысокого кустарника.
— Они ж в камуфляже все. А по местным меркам — это нехорошо.
— Я вот чего понять не могу, — зашагал рядом со мной через пустырь Кузнецов, — ты говорил, что на политику местным плевать. Почему тогда с переселенцами ужиться не можете? Они же в другом районе сидят?
— Передел сфер влияния. — Я шмыгнул носом и
— Мародёрствуют?
— Нет, конечно. Наркотрафик обеспечивают. Ну и прочей контрабандой балуются.
— Контрабандой? — не понял опер. — Только не говори, что они космопорт тут организовали.
— Какой космопорт? Сверху сбрасывают всякую гадость, она в автономном режиме приземляется, а звери собирают контейнеры и переправляют их дальше.
— В пятне же электроника не работает?
— А парашюты для чего? Но вот отыскать контейнеры и в самом деле непросто. Хотя совсем уж запропавшие в прояснения по сигналам маячков ищут.
— Выходит, все пытаются у переселенцев свой кусок пирога отбить?
— Братва с Ленинского, говорят, обратно же найденный товар и сдаёт. Туда звери боятся соваться, поэтому выкупают контейнеры за нормальные деньги. Наши через местных скупщиков работают, вот и возникают конфликты постоянно.
— А как город вообще поделён? — заинтересовался федерал, несомненно мотавший оперативную информацию на ус.
— Север за зверями. От северо-востока до центра почти никто не живёт, там всё бомбардировками перемолото. На северо-западе, у нас то есть, анархия. А в центре и прилегающих районах — полная задница. С чем это связано не знаю, но слухи насчёт тех мест жуткие ходят.
Тут в кустах послышался какой-то шорох и я положил ладонь на рукоять кинжала.
— Вроде, всё спокойно, — заметив мой вопросительный взгляд, покачал головой Кузнецов.
— Показалось, — с облегчением выдохнул я. — Блин, другого места для встречи не могли, что ли?
— А чем тебе это не нравится?
— Да тут нас со всех сторон видно, а сами мы как слепые котята.
И в самом деле — плодородный слой сняли, когда бульдозерами ровняли пустырь, а на глине ничего толком не росло. Нет, проплешин кустов хватает, да только они все как один чахлые и низкорослые. Вот и получается, что нас любой наблюдатель издалека засечёт, а если кто в зарослях заляжет, то мы мимо пройдём и даже ничего не заметим.
— На это и расчёт, — усмехнулся федерал. — Ты про скупщиков что-то говорил? Это кто?
— Обычные люди. Только со связями на большой земле.
— И что берут? — Опер поскользнулся на мокрой глине и, едва устояв на ногах, выругался: — Да чтоб тебя!
— А всё подряд берут, — даже не улыбнулся я. Появилось у меня какое-то дурное предчувствие. Будто чужой взгляд затылок сверлит. Обернулся — никого. Или это прикрывавший нас боец пялится? — Оружие с руками отрывают, его в основном здесь же и перепродают. Запчасти с военной техники тоже неплохо берут, её ещё много в городе подбитой. Ювелирка только в путь идёт, а вот шмотки уже не продать. Ну и за начинку инопланетных устройств хорошие деньги предлагают.