Пылающие души
Шрифт:
Они бесшумно прошли через лагерь к коновязи. Оседлав коня, Вестон напомнил Лютеру план:
— Поезжайте на север к Ричмонду. Я догоню вас. Лютер с досадой перебил:
— Как я узнаю, где сделать привал? Так и будем катиться до самого Ричмонда?
— Делай как велено, — приказал Вестон. — Слишком уж много вопросов ты стал задавать. Я давно собирался поговорить о тебе с Фоксом. Поезжай на север, не останавливаясь.
Лютер знал, что Вестон отъедет на безопасное расстояние от лагеря шагом, чтобы никого не потревожить, а затем пустит
Вернувшись к повозке, Лютер первым делом убедился, что у Джулии все в порядке. Свернувшись клубочком рядом со спящим офицером, она пробормотала, что беспокоиться не о чем.
— Хорошо бы нам покинуть лагерь с первыми лучами солнца, — добавила она с тревогой.
— Попробуем. Как только ты услышишь, что я запрягаю лошадей, разбуди майора и скажи ему, что нам пора в путь. Пусть возвращается к себе в палатку, пока его не хватились.
— И не забыть бы добавить, что он великолепный любовник, — съязвила Джулия.
Лютер печально кивнул:
— Надо доиграть комедию до конца. А теперь попробуй заснуть. Помни — я рядом.
Он устроился на земле возле повозки, но не уснул. Поглаживая по гладкому боку гитару, Лютер представлял себе, что рядом с ним Джулия, и до боли в глазах вглядывался в небо на востоке, с нетерпением ожидая появления первых розовых лучей.
Едва небо посветлело, Лютер вскочил и бросился отвязывать коней, стараясь произвести как можно больше шума, чтобы разбудить Джулию. Впрочем, она наверняка не спала.
Из повозки донесся шорох, и Лютер облегченно вздохнул. Джулия что-то прошептала — должно быть, благодарила майора за чудесную ночь, объясняла, что ей, как это ни досадно, пора в путь, и выражала надежду на новую встречу.
Майор оделся и неуверенным шагом выбрался из повозки, потирая затылок.
— К моему величайшему сожалению, никак не могу припомнить, что случилось вчера ночью… — пробормотал он.
— А я сохраню воспоминания о ней до конца жизни, — ответила Джулия и послала майору воздушный поцелуй. — Поберегите себя, дорогой! Я буду с нетерпением ждать встречи!
Офицер заковылял к своей палатке — несомненно, чтобы забраться под одеяло и как следует выспаться.
К тому времени как Лютер запряг лошадей, Джулия оделась и завернулась в одеяло, ежась от утренней прохлады. Она села рядом с ним на деревянные козлы.
— Хочешь перекусить? — спросил Лютер, вдруг вспомнив, что в спешке он даже не успел приготовить завтрак.
Джулия покачала головой:
— Нет. Я всю ночь не сомкнула глаз… Кстати, куда мы едем? Лютер объяснил, что Вестон велел им двигаться на север, пока он не догонит их.
— Вероятно, с ним мы встретимся лишь завтра. Но, по-моему, нам следует устроить привал. Мы оба устали. Я найду подходящее местечко, мы остановимся и подождем Вестона там.
— А если мы наткнемся на янки? — со страхом осведомилась Джулия.
— Это маловероятно.
Не успели они отъехать от лагеря, как Джулия начала клевать носом. Заметив это, Лютер велел ей лечь вздремнуть.
— Я буду начеку, и в случае опасности подам тебе сигнал. Джулия запротестовала:
— Да ведь и ты не спал! Сколько ночей ты провел без сна? Лютер усмехнулся, польщенный ее заботой.
— Ты ничем мне не поможешь, если будешь дремать на козлах, словно курица на насесте. Иди-ка спать. Отдохни — что, если нам придется петь, чтобы заработать ужин?
С сонной улыбкой благодарности Джулия забралась поглубже в повозку, устроилась поудобнее и затихла. Наконец-то ей удалось уснуть.
Несколько раз за утро часовые конфедератов останавливали повозку. Лютер уже знал, как действовать в таком случае, и уверенно объяснял, что они — странствующие музыканты, развлекающие пением доблестных воинов-южан.
Но один коренастый сержант выслушал его и подозрительно осведомился:
— Вот как? Почему же ты не носишь мундира, если так сочувствуешь южанам. На это у Лютера был давно готов ответ. Похлопав себя по правой ноге, он объяснил:
— Меня задело осколком у Геттисберга. Иной раз даже встать нелегко. Врачи говорят, что уже ничего не поделаешь. А если мне не суждено держать в руках ружье, я вспомнил о своей гитаре. Это лучше, чем сидеть на крылечке в Алабаме. — Он умело подражал южному выговору.
Сержант удовлетворенно хмыкнул, извинился и помахал Лютеру на прощание. Лютер отсалютовал ему в ответ, не переставая мысленно посмеиваться.
Глава 27
Около полудня Джулия вновь устроилась рядом с Лютером на козлах. Приблизившись к стремительному ручью, Лютер придержал лошадей, заявив, что пора размять ноги. Он долго блуждал в лесу, деликатно выжидая, когда Джулия умоется и покончит с прочими естественными потребностями.
Позднее он развел костер и подогрел кашу с кукурузными лепешками. После обеда Лютер решил задержаться у ручья.
— Вестон найдет нас. Он велел ехать по этой дороге до Ричмонда.
Джулию вполне устроил этот план, тем более что сегодня вечером от нее не требовалось петь.
— Ты хочешь устроить мне праздник, верно?
Лютер смотрел ей в глаза, представляя себе, как эти изумрудные звезды сияют от радости. До сих пор в глазах Джулии он видел лишь боль. Как же он мечтал заставить их сверкать! Но время еще не пришло. Лютер стиснул зубы и занялся делом: предстояло стреножить лошадей и пустить их пастись возле ручья. Потом, обещал себе Лютер, когда война будет позади, он признается Джулии в любви.