Пылающие души
Шрифт:
— Я понимаю, почему ты так влюблен в море, Дерек. Со временем оно стало частицей тебя самого.
— В последние месяцы моей частицей стала и ты, — хрипло прошептал он, обнимая Джулию.
Она кокетливо склонила голову набок, ее глаза лукаво заискрились.
— Полно вам, капитан! Не уверяйте, будто вы увлеклись женщиной! Разве не вы утверждали, что женщины служат только для одной цели?
— Да, и благодаря тебе мое мнение укрепилось. АЛЛ
По лицу Джулии пробежала тень, счастливая
— Не грусти. Я вовсе не хотел тебя обидеть. Эти дни мы должны запомнить на всю жизнь, так давай не будем портить их серьезными разговорами. Просто станем наслаждаться друг другом.
Джулия тяжело вздохнула и перевела взгляд на море. Она давно поняла: глупо тешить себя надеждой, что этот человек дорожит ею. Он прав. Надо насладиться друг другом, как прежде. Совокупление доставит им чувственное удовольствие. А потом им останется лишь предвкушать очередную близость.
На Джулии было простое хлопчатобумажное платье ярко-желтого цвета. Лентой того же оттенка она перевязала волосы на затылке. Не сводя с нее глаз, Дерек потянулся к ленте, развязал ее и любовно начал перебирать шелковистые пряди, рассыпавшиеся по плечам.
Заведя руки за спину Джулии, он принялся расстегивать платье.
— Я хочу раздеть тебя, — таким же повелительным и непререкаемым тоном он говорил с матросами. — Пока мы здесь одни, ты должна оставаться обнаженной.
— А как же ты? — спросила Джулия.
Дерек удивленно взглянул на нее, ожидая пояснений. Джулии было неловко признаваться в этом, но ей нравилось видеть обнаженное тело Дерека. Она не уставала поражаться его физической силе и удивительной мужской красоте.
Пока он снимал с нее платье, она проворными пальцами расстегнула его рубашку и коснулась густых волос на груди. Прижавшись к ней щекой, Джулия восторженно вздохнула.
Когда оба оказались раздетыми, Дерек подвел Джулию к закрытому палубному люку, застеленному мешковиной.
— Ты станешь моей вот здесь, под открытым небом. Мы подставим тела поцелуям ветра.
Он легко поднял ее, и Джулия легла на мешковину, раскрыв объятия.
Прелюдии им не понадобилось. Раздевая друг друга, они переполнились почти лихорадочным возбуждением. Дерек встал на колени между раздвинутых ног Джулии и ворвался в нее, вызвав возглас блаженства. Каждый удар по силе превосходил предыдущий.
Охваченная страстью, Джулия вцепилась в широкую спину Дерека. Даже если он почувствовал боль, то не подал виду.
Над ними раздался крик чайки — вероятно, ее шокировал вид мужчины и женщины, совокупляющихся на палубе корабля. Хлопая крыльями, чайка взмыла в небо, опустилась и исчезла.
Открыв глаза, Джулия на миг увидела чайку. Ей казалось, будто она, подобно грациозной белой птице, взлетает все выше и выше, крича от наслаждения. Дерек поминутно ускорял ритм движений и вскоре настиг ее на пути к вершине.
Долгое время они лежали обнявшись.
Наконец Дерек отпустил Джулию и предложил ей искупаться. Как выяснилось, Джулия неплохо плавала, и они принялись резвиться в чистой прохладной воде, шаля, точно дети.
Никогда прежде Джулия не ощущала такого пронзительного ликования. До сих пор Дерек оставался для нее загадкой, а теперь завеса тайны вдруг приоткрылась. Таким, как сейчас — непринужденным и веселым, — Дерек нравился ей гораздо больше.
В тот вечер Дерек неустанно поддразнивал Джулию, делал вид, что недоволен ее стряпней, и опасался умереть от отравления прежде, чем на корабль вернется кок.
— На камбузе почти пусто, — оправдывалась Джулия. — И потом, я думала, нас ждет праздник, а ты превратил меня в рабыню.
— Ты не только рабыня, но и любовница, — возразил Дерек. — Сейчас я предпочел бы второе.
Отодвинув тарелку, он обхватил Джулию за талию и уложил ее на длинный стол, намереваясь овладеть ею немедленно.
В последний вечер Джулия долго стояла на мостике корабля, задумчиво глядя в сторону берега. На вопрос Дерека, почему она грустит, девушка пробормотала:
— Кажется, матросы возвращаются завтра?
Дерек молчал, казалось, целую вечность, и она в удивлении обернулась.
— Разве нет, Дерек?
— Им было приказано вернуться на корабль на рассвете, — сухо отозвался он. Его лицо окаменело. — Затем мы отправимся в порт за новым грузом.
— Значит, вот почему ты так задумчив? Должно быть, решаешь, как быть со мной? В последнее время мы редко говорили об этом, но мне кажется, матросы недовольны…
Дерек хранил молчание. Джулия сжала его руку:
— Дерек, так больше продолжаться не может.
Он взглянул на нее, вздохнул и вновь засмотрелся на невысокие волны.
— Да, Джулия, — наконец выговорил он, — не может.
— Что же будет со мной?! — воскликнула она, вдруг рассердившись и застеснявшись своей наготы, которая за последние два дня стала для нее привычной. Схватив лежащий поблизости мешок, она дрожащими руками закуталась в него. — Ты намерен выбросить меня за борт?
— Я высажу тебя в порту на Бермудах, — последовал бесстрастный ответ, — и дам тебе денег, чтобы ты могла отправиться куда пожелаешь: в Англию или в Саванну. Тебе решать.
Джулия не понимала, почему у нее возникло такое острое желание расплакаться. В конце концов, ей посулили долгожданную свободу, но радости это известие не принесло.
— Просто оставь меня на Бермудах. — Она старательно моргала, борясь с подступающими слезами. — И не тревожься. Я сама позабочусь о себе. Мне не грозит голодная смерть — я с легкостью найду работу в каком-нибудь публичном доме. В конце концов, я многому научилась у тебя…
— У меня? — Дерек поднял бровь. — Джулия, о чем ты говоришь? Зеленые глаза Джулии метали молнии.