Шрифт:
Беатрис подходит к окну, тому, что выходит на канал перед Джудеккой, на расписанную стену Сан Марко. Она превращается в темный силуэт.
Она продолжает оттуда:
— Ты говорил о своей личной судьбе, о том, что тебе надо свести счеты. О черной тени, которая всю жизнь простиралась у тебя над головой и уничтожала все, что тебе дорого. Твои опасения вполне обоснованны, благородны и разумны, но у каждого в этой пьесе — своя роль. Я тоже убеждена, что нам лучше разделиться, но все равно оставаться связанными для выполнения нашего общего плана. След Тициана, который удалится от нас, сея ересь и волнения, может сбить гончих с пути, лишить их нюха, замедлить их
Жуан встает, на этот раз без улыбки:
— Ты, тетя, обеспечишь нам пути к отступлению. Твое обаяние и твои связи при дворе в Ферраре, где к нам обоим благоволят, благодаря долгам герцога и твоей утонченности, смогут обеспечить нам безопасный проезд, если здесь станет слишком горячо. Я останусь в Венеции — кому-то надо следить за тем, чтобы получать отдачу от наших вложений. Настало время, когда патриции и торговцы этого города должны продемонстрировать, что способны воздать по заслугам людям, позволяющим им жить в такой роскоши, и вести дела как следует. А я в это время позабочусь о новых делах, которые мы будем вести с турками.
Он оборачивается к Перне:
— Тебе придется какое-то время держаться подальше отсюда. Ты станешь моим агентом на восточном побережье. Позаботишься о распространении «Благодеяния Христа» в Хорватии и в Далмации вплоть до Рагузы [86] и дальше на юг и восток. Ты будешь заниматься не только книгами, но и станешь моим агентом, тем звеном в цепи, которого не достать инквизиции.
Коротышка подскакивает:
— Продавать книги туркам?! Всю жизнь только об этом мечтал! Разъезжать туда-сюда на этих вонючих лоханках?! И это судьба уготовила Пьетро Перне, тому, чье имя уважают все и повсюду, от Базеля до Рима! Людовико, скажи хоть ты что-нибудь!
86
Рагуза — итальянское название современного хорватского города Дубровника. Самая южная точка современной Далмации.
— Да, ты прав, тебе нужно новое имя. Пусть и не пользующееся таким уважением, но менее известное ищейкам.
Перна съеживается на стуле, почти исчезнув из вида — только ножки болтаются в воздухе.
Жуан улыбается Деметре:
— Очаровательная донна Деметра продолжит управлять «Карателло», словно ничего не случилось, постоянно прислушиваясь к болтовне своих богатых клиентов. Любая информация может оказаться драгоценной. В отсутствие Людовико мы присмотрим за ней и за девочками.
Беатрис:
— Нет смысла скрывать, что наша судьба в значительной степени зависит от того, кто станет следующим папой. Давайте дождемся этого момента, чтобы решить, как действовать в новых обстоятельствах.
Бернардо уже наполняет стаканы. Жуан поднимает свой бокал первым, на его лицо вновь вернулась обычная улыбка.
— Тогда — за будущего папу!
Мы все разражаемся громким смехом.
Дневник Q
Венеция, 14 ноября 1548 года
Информация, полученная из мест, часто посещаемых или управляемых немцами:
— книжный магазин «Серебряная лилия», специализирующийся на лютеранских и сакраменталистских книгах, владелец Герман Рейдель;
— Фридрих фон Меллерен, граф, глава небольшого кружка образованных
— таверна «Черный Лес», управляемая немкой, вышедшей замуж за венецианского купца. Это постоянное местовстреч ремесленников: резчиков по дереву, ювелиров, сапожников;
— таверна «Карателло», собственность Людвига Шалидекера, прозванного Немцем, и одной гречанки. Излюбленный бордель немцев высших классов с толстенным кошельком;
— таверна «Шелк», место встреч купцов, управляемая Гансом Гаствиртом. Азартные игры и обмен денег по выгодному курсу;
— мастерская и магазин Якопо Маньеро, стеклодува, каждый четверг после вечерни становящаяся местом собраний кальвинистов: итальянцев, гельветов [87] и немцев.
Венеция, 15 ноября 1548 года
87
Гельветы — швейцарцы (устар.).
День, проведенный в «Черном Лесе» и в книжной лавке Германа Рейделя.
Ничего.
Одно имя я где-то уже слышал: Людвиг Шалидекер. Где? От немецких проповедников? Что-то, связанное с Виттенбергом.
Людвиг Шалидекер, владелец «Карателло».
Завтра проверить.
ГЛАВА 30
Венеция, 16 ноября 1548 года
Она прижимается ко мне, чтобы не потерять равновесия, когда всходит на борт лодки, которая отвезет нас на каракку [88] братьев Микеш, остановившуюся с другой стороны острова. Второй рукой она придерживает тяжелую накидку — ей помогает служанка, внимательно следящая, чтобы не намок подол. Она умудряется сохранить бесконечное достоинство в ситуации, когда любая другая знатная женщина показалась бы попросту неуклюжей и стесненной теми причиндалами, которыми они себя украшают. Невозможно разубедить меня в том, что Беатрис — необыкновенное, неземное создание.
88
Каррака — легкое парусное судно.
Я помогаю ей устроиться на сиденье — свернутый плащ лежит у нее на руке.
Горбун Себастьяно ловко управляется с веслом на корме.
Жуан и Бернардо обнимают нас.
— Тетя, не бойся, мы оставляем тебя в надежных руках. Напиши мне, как только приедешь в Феррару, и передай от меня привет герцогу Эрколе и принцессе Ренате.
— А ты будь осторожен, Жуан, эти улицы могут оказаться опаснее казематов замков. И не спускай глаз со своего брата Бернардо, если с ним что-то случится, отвечать придется тебе.
— Не бойся. Мы все вскоре встретимся.
Жуан демонстрирует свою шикарную улыбку:
— Друг мой, удачи тебе. Береги свою шкуру и не веди себя чересчур легкомысленно. Это опасные люди…
— И я могу стать таким при случае.
Себастьяно уже оттолкнул барку от мола, два брата прощаются с нами, их руки воздеты к небесам.
Новость пришла на рассвете. Францисканец ничего не нашел в «Карателло»; венецианская инквизиция планирует арестовать Беатрис. Сегодня они возбуждают расследование по ряду доносов, обвиняющих ее как скрытую иудейку, принявшую христианство лишь из лицемерия.